Он стянул с себя скафандр, надел форму и вернулся на центральный пост. Маогану теперь все было ясно. "Алкиноос", запущенный при отлете по произвольной траектории, затерялся в бесконечности. Он заблудился в пространстве, а, возможно, и во времени.
Раздался звук шагов, и в центральную рубку вошел Роллинг. Как и полагалось, он был разбужен через полчаса после пробуждения командира корабля.
Когда штурман вошел в рубку, с его лица еще не сошло то рассеянное выражение, которое обычно бывает после выхода из анабиоза. Но, увидев Маогана на своем посту, он радостно улыбнулся.
– Ну как, коммодор? Можно сказать, дело было жаркое, но мы выиграли.
Маоган обернулся и несколько секунд разглядывал Роллинга молча. Потом, тяжело вздохнув, произнес:
– Старина, кажется, нам не до шуток. Боюсь, что мы можем считать себя на том свете.
Вот уже два часа коммодор и штурман пытались хоть как-то прояснить ситуацию, в которую они попали. Электронный мозг неустанно поглощал горы вводимой в него информации, но ответ каждый раз выдавал один и тот же: "Расчет сделан быть не может, необходимы координаты места отлета".
Посовещавшись, они решили не будить ни членов экипажа, ни шахтеров до тех пор, пока не найдут какое-либо приемлемое решение. Но чтобы найти выход из этого тупика, электронному мозгу требовались корректно поставленные условия, а именно этого они сделать не могли.
Маоган снова включил климатизатор, и оба они принялись за работу, засучив рукава. Роллинг, только что закончивший подъем гигантского зеркала оптического телескопа, повернулся к Маогану.
– Это наш последний шанс, Жорж!
С помощью рукоятки коммодор медленно и очень осторожно раскрыл купол обсерватории корабля. Нужно было быть очень внимательным при обращении с внешними приборами, сильно пострадавшими при взлете. Жара, различные виды радиации, фактор "Ф" - все это разрушающе действовало на броню, которая стала хрупкой, как стекло.
– Купол раскрыт, - объявил Маоган. Послышался шум мотора телескопа. Роллинг не стал
восстанавливать прямой обзор, а сразу начал запись на сверхчувствительную кассету. При этом Маоган поворачивал корабль так, чтобы телескоп мог охватить все пространство вокруг корабля.
Как только осмотр закончился, Роллинг снял кассету и вставил ее в анализатор.
– Коммодор, есть свечение! У нас появились данные для электронного мозга!
Индикаторы подтверждали свечение, прибор работал, и оба космонавта с тревогой ждали появления перфокарты, которая должна была вынести приговор.
Жизнь или смерть будут записаны на ней простыми знаками. Машина, просчитывающая варианты с невероятной скоростью, на этот раз, казалось, не закончит никогда.
Когда же, наконец, выползла узкая полоска бумаги с результатами анализа, Маоган и Роллинг переглянулись. Ни один из них не решался взять ее первым.
Тогда Маоган протянул руку.
– Ну? - затаив дыхание, одними губами промолвил Роллинг.
– Можно сказать, что мы находимся в пространстве между двумя галактиками, - произнес Маоган сдавленным голосом. - Только какая-то дьявольская энергия могла нас забросить в такую невообразимую даль. Даже время кажется спутанным и уменьшенным.
Снова воцарилось молчание.
– Самое близкое галактическое скопление расположено на расстоянии в…
Он посмотрел на Роллинга, и глаза его были похожи на две льдинки.
– … 50 миллионов парсеков, и это скопление убегает от нас со скоростью 10000 километров в секунду.
Роллинг побледнел.
– Это неслыханно. Известно, что Вселенная постоянно расширяется. Но только наиболее отдаленные от центра галактики перемещаются с подобной скоростью. Мы попали на край света. Это тот самый случай.
– Я знаю, - кивнул Маоган. - Мне самому трудно в это поверить. Наш мозг устроен так, что не в состоянии воспринимать подобные пространства…
Продолжая разговор, Маоган нащупал у себя в кармане старинную зажигалку. Этот бесполезный предмет, купленный когда то у известного ювелира в Париже и доставшийся ему по наследству, был для него своеобразным талисманом, памятью о Земле, игрушкой, которая успокаивала и отвлекала от мрачных мыслей.
Выпустив раза три синий язычок пламени, он снова убрал ее в карман.
_ Край света, Роллинг. Это так, и с этим ничего не
поделаешь. Как говорил один из моих предков, не тот, которому принадлежала зажигалка, а другой, еще более древний, тот, который был королевским корсаром в Сен-Мало во времена деревянного флота: "Когда ветер надувает па-pусa, надо этим пользоваться, или наплевать на все и идти на риск".
Он похлопал Роллинга по спине.
– Ну! Старина, встряхнитесь же, наконец! Если дьявол нас сюда забросил, то он нас отсюда и вытащит.
Роллинг внимательно смотрел на Маогана, хотя выглядел по-прежнему неуверенно.
– Но, коммодор, дьявол здесь ни при чем, Я думаю, здесь идет речь о космической физике. Течение времени у нас перепутано. Оно замедленно, оно почти не существует.
Он потер лоб.
