-Не думал, что у тебя всё так запущенно, - говорит мужчина, ровно глядя на меня, и, видимо, дождавшись, когда я немного приду в себя - Я, конечно, должен быть на его стороне. Но... Уехала бы ты отсюда. Не вывезешь это, судя по тому, что я только что видел. И предположить не мог, что ты так к нему относишься.
Делаю очередной глоток. То ли чай подействовал, то ли во мне что-то сломалось, но внутри пустота. Вязкая и липкая.
-А что могли предположить? - спрашиваю зачем-то таким же ровным, как у мужчины, голосом. И как у меня это получается, интересно?
По его взгляду становится ясно, что он думал, что я во всё это ввязалась из-за денег.
Лучше бы из-за них. Чем так.
Звук на телефоне я выключила. Сам телефон - нет. Дисплей загорается пришедшим сообщением от Юли: "Не думай, что тебе удалось так просто соскочить".
Я и не думаю, что удалось. Я интуитивно согласна с Альбертом Давидовичем. Единственный выход для меня - это бегство.
Только я тогда еще не знаю, что этот спектакль мне суждено отыграть до конца.
Глава 26
Аля
Альберт Давидович возвращает меня на работу. До этого он при мне позвонил Сапрыкину. Разговор их был непродолжительным, и я к нему не прислушивалась, занятая своими мыслями. Но результат этого разговора меня порадовал. Заняв свое рабочее место, я не услышала ни одного вопроса о том, где я была полдня. И не заметила ни одного любопытного взгляда.
Свои обязанности выполняю чисто механически. И то, наверное, лишь потому, что в голове образовался вакуум. Там остались лишь простые мысли. Типа: "Переложу документ на другое место" или "Хочу пить". День проходит совершенно обычно, в рабочей рутине. Единственное, чем отличается от череды таких же дней, это тем, что дисциплина стала строже. Видимо, это связано с иностранными гостями.
За обычным днем наступает такой же вечер. Серый, унылый и безрадостный. Никаких встрясок. Ни от кого. Савва, то есть Морозов, не присылает ни одного сообщения и, конечно же, не звонит.
Он с ней... С той идеальной девушкой...
Я боюсь бессонной ночи, когда буду гореть в тисках ревности. Но этого не происходит. Как только голова касается подушки, я засыпаю. И просыпаюсь лишь утром. С тяжелой головой. Это такое состояние, когда и боли сильной нет, но и четкости мышления - тоже. На автомате собираюсь на работу. Доезжаю без происшествий. И дальше всё продолжается - обыденно. Так как было до корпоратива. И весь день - он тоже обыденный. Но через эту обыденность я будто бы слышу, как тикает датчик на бомбе, привязанной к моей жизни. Один взрыв уже произошел. Будет ли второй?
С работы ухожу вовремя. От Юли никаких вестей. Это должно бы радовать, но вот что странно - напрягает. И очутившись в стенах собственной квартиры, я ловлю откат. Так много мыслей, так много чувств. Разных, зачастую исключающих друг друга. Я очень хочу, чтобы Савва позвонил. Чтобы написал хоть что-то. Понимаю, что мое желание не имеет под собой хоть какой-то основы. Но всё равно хочу. Этого, конечно же, не происходит. Поэтому становится еще горше. До такого предела, что хочется саму себя отхлестать по щекам и заорать: "Да очнись ты уже, дура!"
Заснуть не получается. Ни успокоительные чаи, ни валерьянка, ни подсчет котов (почему именно котов-то?!) - ничего не помогает. Мучаюсь до утра. И лишь с восходом солнца веки смыкаются. Чтобы открыться уже через, как мне кажется, несколько минут. Но это лишь игра сознания - прошло несколько часов. Меня разбудил будильник. Состояние -полностью разбитое. Тем не менее собираюсь и еду на работу. Когда же это всё уже закончится?
На рабочем месте заставляю себя что-то делать. На самом деле мне бы сейчас заползти в какой-нибудь укромный уголок и еще сколько-нибудь поспать. Но это, к сожалению, невозможно.
После обеда меня вызывает Сапрыкин, задает вопросы по важному проекту, высказывает недовольство некоторыми пунктами, а потом отправляет с документами к Альберту Давидовичу. Хорошо, что хотя бы к нему. А не к самому Морозову.
Сообщаю секретарю, что меня ждут - во всяком случае Сапрыкин сказал, что это так. Она кивает головой, поднимается со своего места и ловко плывет мимо меня на высоченных шпильках. Скрывается за дверью кабинета Альберта Давидовича, чтобы уже через несколько секунд показаться обратно.
-Проходите, он вас ждет, - дверь она оставляет открытой.
Я захожу внутрь.
-Здравствуйте, Алевтина Станиславовна, - слышу я сходу, - А почему Сапрыкин сам не пришел?
Кац выглядит загруженным и сосредоточенным.
-Здравствуйте, Альберт Давидович, - отвечая более чем уравновешенно. Всё-таки по рабочим вопросам мне общаться гораздо легче, - Не могу вам сказать. Мне он сказал, чтобы к вам пришла я.
Заместитель Морозова неодобрительно качает головой.
-Давайте документы, - говорит мне.
И в этот миг открывается дверь кабинета. Запросто, без стука.
-Проходите, Джозеф. Сейчас всё и обсудим, - слуха достигает самый страшный для меня голос в мире на настоящий момент - голос Саввы.