– Ах, бабушка, Одри пришла сюда не для того, чтобы нянчиться с детьми! – возмущается Вероника, но, к облегчению Энигмы, девушка берет Джейка.
– Так ты из Японии, Одри? – дружелюбно спрашивает Энигма.
Вероника недовольно пыхтит, а ее подруга спокойно отвечает:
– Мои родители – малайзийцы, но я родилась здесь.
– Ах, Малайзия! – Энигма пытается вспомнить о Малайзии что-нибудь приятное. Вроде как Лаура готовила какое-то вкусное мясное блюдо по малайзийскому рецепту?
Но в этот момент из толпы выходит какой-то весьма несимпатичный, не по сезону одетый мужчина и хватает Веронику за локоть:
– Вы Вероника Гордон? Я весь вечер вас ищу! У меня есть информация о младенце Манро.
Ага! Это Псих! Энигма довольна, что имеет возможность вправить мозги этому глупцу.
– Перед вами как раз сидит младенец Манро, – твердо произносит она. – Боюсь, вы мошенник, молодой человек!
Софи смотрит на часы. Если рассуждать логически, то пора бы уже успокоиться и прийти в себя. Софи произвела сложные подсчеты: если она потратила на свидание с Риком, Великолепным Садовником, около трех часов, то теперь на оплакивание собственной участи ей следует отвести примерно двадцать минут. Софи отхлебывает еще глинтвейна. В жизни не пила ничего вкуснее. В груди разливается душистое тепло, которое постепенно опускается в колени. Она пытается определить, какое красное вино использовали, чтобы приготовить глинтвейн. Наверняка «Шираз».
Она пытается утешить себя. Вообще-то, она с самого начала не приняла Рика. Этот мужчина совершенно ей не подходит. Они абсолютно несовместимы. Ему не нравится ходить в ресторан! Он встает в шесть утра и каждый день занимается йогой! Как это раздражает! К тому же Рик – вегетарианец. А Софи терпеть не может вегетарианцев. Ясно, он не тот молодой человек, о котором упоминала в своем письме тетя Конни. Так что все к лучшему. А где же Иен, Очаровательный Поверенный? Сегодня он обещал ненадолго появиться. Определенно Софи всегда отдавала предпочтение Иену.
– Софи! Привет!
Это Томас с Деборой и крошкой Лили в коляске – суровое послание из космоса в ответ на мысли о разбитых семьях. А ведь ты сама могла сейчас быть на месте Дебби, но упустила свой шанс, полагая, что найдешь лучше. На всех троих похожие джемперы малинового цвета. Лили – прелестная крошка с румяными щечками и огромными шоколадными глазами. Глядя на нее, Софи испытывает один из этих неожиданно болезненных приступов тоски и сожаления, когда сжимаешь кулаки так, что ногти впиваются в ладони.
– А, здравствуйте! Позвольте предложить вам сахарной ваты, – говорит Софи.
– Ни в коем случае! Лили еще слишком мала для такого лакомства! Все в свое время! – Дебора встает перед коляской с раскинутыми руками, чтобы спасти жизнь ребенку.
– Хорошо, что предупредила, – заявляет Софи. – А то я как раз собиралась затолкать ей вату в глотку.
Томас, Дебора и Лили в оцепенении смотрят на нее, а Софи весело смеется, делая вид, что это весьма остроумное замечание, а не глупая колкость со стороны бывшей возлюбленной, одинокой и бездетной.
– Как поживаешь, Софи? – натянуто спрашивает Томас. – Уже обустроилась на новом месте?
– Да, обустроилась. И очень счастлива. – Пытаясь сгладить предыдущую свою ремарку, она излишне эмоционально произносит: – Я так благодарна тете Конни! Я просто… блаженствую.
«Блаженствую»? Где только Софи откопала это слово? Она выражается как старая дева средних лет, в кардигане и с жемчужными бусами на шее. Да она такая и есть, только вместо кардигана напялила костюм феи.
– Вот и хорошо! – Томас потирает руки, как сельский священник. – Просто отлично!
