Некоторое время они молча наблюдают за двумя птицами.
– Что это они делают? – Софи наклоняет голову набок. – Никак дерутся?
Грейс тоже наклоняет голову набок.
– Ой! – вдруг произносит Софи.
– Ага, вот именно, – отвечает Грейс.
Птицы на перилах террасы яростно занимаются сексом: ну прямо порнография. Софи ладонью прикрывает Джейку глаза, а на Грейс вдруг нападает приступ безудержного смеха, какого Софи прежде у нее не слышала. Она хохочет так заразительно, что Софи тут же к ней присоединяется, и вскоре обе они смеются этим глупым девчачьим смехом, от которого болит живот. А совместное веселье, как известно, сближает. Может, теперь их отношения с Грейс перейдут на новый уровень?
А бойкие птицы не теряют даром времени.
Закончив разговор по телефону, Кэллум возвращается обратно как раз в тот момент, когда самец-кукабарра совершает заключительный отчаянный толчок и улетает, оставив взъерошенную самку в оцепенении.
– «Одним махом, благодарю вас, мэм», – произносит Софи, и это не так уж смешно, но достаточно для того, чтобы вызвать у них новый приступ смеха.
Грейс упирается ладонями в бедра и, чтобы отдышаться, наклоняется вперед, как будто пробежала стометровку. Софи прижимает Джейка к себе, а из глаз ее струятся слезы.
– В чем дело? – Искренне недоумевающий Кэллум барабанит пальцами по столу. – Что вас так развеселило?
Но от этого женщины смеются пуще прежнего.
Позже тем же вечером Кэллум ведет переговоры по телефону, а Грейс пытается уложить ребенка, но он чем-то раздражен, и ему все не нравится. Джейк ведет себя так, словно очень голоден, лихорадочно хватая губами воздух, но стоит ей приложить его к груди, как он через несколько секунд недовольно отворачивает голову, словно бы терпеть не может мать. Он действительно терпеть ее не может, Грейс это знает. Она и укачивать сына по-всякому пыталась, и купала его, и, уложив в коляску, возила взад-вперед по коридору, и давала соску, и отнимала соску, и закрывала дверь, оставляя его в кроватке, но Джейк все плачет и плачет.
Очень жаль, потому что по дороге от Софи домой Грейс на несколько минут почувствовала себя почти нормальной. После этого глупого истерического смеха над кукабаррами в голове у нее каким-то образом прояснилось, а когда Кэллум положил руку жене на плечо, ей стало легче. По пути домой она решила, что приготовит на ужин пасту с семгой, ибо понимала, что одного супа мужу на обед недостаточно, и принялась обдумывать все в деталях. Грейс в точности знала, как приготовит это блюдо, у нее как раз имелись все ингредиенты. И может быть, потом они вместе выпьют по бокалу вина.
Может быть, в конце концов, не стоит спешить с осуществлением ее Плана? Может быть, все образуется и эти сжимающие голову тиски немного ослабнут?
Но потом, едва они вошли в дом, ребенок заплакал и никак не мог успокоиться. Кэллум сказал, что не хочет ужинать, мол, наелся у Софи. (Супом с двумя тостами!) Он был не в духе, потому что прораб сообщил о новых проблемах с плиткой для ванной, а они и без того не укладываются в бюджет. Муж долго сидел, согнувшись за кофейным столиком, изучая контракт на строительство и нервно покусывая нижнюю губу, а ребенок все плакал и плакал.
Теперь мысли Грейс вновь сплелись в тугой клубок, а тиски еще сильнее сжимают голову, потому что чуть раньше появилась надежда на облегчение.
– Ну и чего же ты хочешь? – шипит она на ребенка. – Скажи, и я сделаю!
Подруги говорили ей, что иногда младенцы никак не могут успокоиться и надо просто набраться терпения и переждать, но сейчас Грейс кажется, будто ребенок плачет умышленно, ей назло. Умом она понимает, что это полная чушь, что такого быть просто не может, но, вопреки здравому смыслу, в глубине души все-таки считает, что сын попросту насмехается над всеми ее усилиями. Он не любит ее, а она не любит его, и если Джейк сейчас не заткнется, она может шмякнуть его о стенку. Со всей силы.
– Кэллум!
Он с испуганным видом сразу же выходит из кабинета:
– Что случилось?
– Я понимаю, что ты работаешь, но мне надо выйти прогуляться. Извини, но мне надо выйти прямо сейчас.
– Хорошо, – успокаивающим тоном говорит он. – Конечно, подыши немного.
Кэллум гораздо лучший муж, чем она – мать. Грейс передает ребенка ему на руки и буквально бежит к двери.
– Ты бы оделась потеплее! – кричит ей вдогонку Кэллум, но Грейс делает вид, что не слышит, и, с трудом сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью, закрывает ее.
От холодного воздуха глаза у нее начинает щипать, и она почти бегом спускается по ступеням и идет по мощеной тропе, опоясывающей остров. Тропа эта похожа на сказочную дорогу из желтого кирпича, как говорит Роза. Но почему, скажите на милость, она никуда не приводит, а все петляет и петляет до бесконечности? Ну просто какой-то замкнутый круг!
