Если смотреть в этом ключе, то период с февраля по октябрь 1917 года вместил в себя две разные по характеру революции. Историк Андрей Фурсов как-то точно подметил, что в момент революции подлинно революционный класс должен хотя бы на короткое время вылезти из своей классовой шкуры и стать выразителем интересов всего общества (подавляющей его части). Только это может обеспечить безоговорочный успех революции. Вот и давайте посмотрим, насколько это утверждение верно применительно к истории революции 1917 года.
Сумели ли февралисты стать выразителями интересов общества в целом? Да, падение самодержавия было встречено населением столиц и крупных городов с бурным восторгом. Царизм себя уже изрядно дискредитировал, особенно в глазах просвещенной части общества. Но эта радость, поддержка Временного правительства была как бы авансом. Низы желали реальных, а не верхушечных перемен: прежде всего земли и мира.
Но революционный субъект, представленный имущими классами, к такому повороту не был готов. Генералам нужна была победа в войне. У политиков руки были связаны обязательствами перед их хозяевами. Капиталисты жаждали барышей на военных заказах. Крупные землевладельцы вовсе не настроены были делиться с чернью своими активами. Революционный класс не смог вылезти из своей классовой шкуры и потому был сметен.
Было ли неизбежным в 1917 году перерастание цветной революции в социальную? Не вижу даже гипотетических возможностей «заморозки» революции на этой стадии. Да, февральский «майдан» в Петрограде поначалу был выгоден заговорщикам, они использовали его как рычаг давления на царя Николая, вынуждая того уступить трон Михаилу. И вот отречение состоялось, всем спасибо, все свободны, а «майдан» даже не подумал расходиться, распространяясь вширь и вглубь со скоростью лесного пожара. В считаные дни вышли из под контроля армия и флот, полиция была упразднена. В столице возникла крайне опасная ситуация двоевластия. Джина уже невозможно было загнать в бутылку, нельзя «выключить» революцию.
Не станем забывать ключевой в подобной ситуации системный фактор. Система, прогнившая до крайности, просто рухнула, и верхи уже не имели привычных рычагов управления. Жандармерия была ликвидирована, в армии все больший вес приобретали солдатские комитеты, на транспорте и производстве распоряжения из министерства и указания директората игнорировались, если фабзавкомы и отраслевые советы имели на сей счет другое мнение. Финансовая система, находящаяся в предсмертном состоянии с момента реформ Витте, наконец испустила дух. В сложившейся ситуации власть стала до того шаткой, что удержать ее верхи могли исключительно благодаря широкой народной поддержке, поскольку их господство уже совершенно не могло опираться на инструмент насилия. Поэтому появление нового революционного субъекта в данных обстоятельствах я считаю неизбежным.
Ядром нового субъекта стала ленинская партия. Смогли ли большевики вылезти из своей классовой (идеологической) шкуры и стать выразителями интересов широких слоев общества? Да, с этой задачей они справились. РСДРП(б) была заявлена как партия пролетариата и партия марксистская. Однако она быстро изжила в себе марксистский догматизм, оставив на вооружении лишь марксистскую риторику.
Стоит также кратко рассмотреть роль субъекта в революции 1991 года и событиях на Украине в 2014 году. В обоих случаях имела место революция сверху по «цветному» сценарию, то есть объектом воздействия со стороны верхов были народные массы. В обоих случаях в качестве революционного субъекта выступала либерально-прозападная часть элиты, шедшая против консервативного лагеря в верхах. В обоих случаях имел место «майдан», который послушно разошелся по домам, после того как новая власть объявила об «окончательной победе революции». Массы не смогли выдвинуть свои требования, прибывая в десубъектизированном состоянии, если так допустимо выразиться.
В Киеве на майдане дружно скандировали «Банду геть!». Банду снесли, что принципиально изменилось? Тут мы наблюдаем тот самый случай, когда революционная ситуация была вызвана искусственно, системный фактор еще не дозрел. В результате майданных событий 2014 года система в базисе своем не претерпела принципиальных изменений, изменились бенефициары системы, и не более того.
Да, я не спорю, социальная система на Украине уже давно находится в состоянии все углубляющегося кризиса, и рано или поздно она должна рухнуть. К тому времени разобьются и наивные проевропейские иллюзии. Не заставят себя ждать и условия для социальной революции. Революции, в которой массы получат шанс выступить в качестве творца, а не объекта манипуляции. Не исключаю я и того, что у нас, хохлов и москалей, будет общая революция, одна на всех. Но загадывать не стану. Констатирую факт, что украинскому майдану не удалось перерасти в широкую социальную революцию. Еще недостаточно сгнила система, не вызрел революционный субъект.
