Последний шанс палача полностью

– Не-а. Просто у всех тут имена такие… финдибоберные! Блин, ерунду, наверное, говорю?

– Угадал. Хорошо, что сам это понимаешь – значит, не все потеряно.

– А ты ехидная! – ухмыляется он и осознает вдруг важнейшую вещь.

Объект по имени Наташа – чужая здесь!

Не менее чужая, чем сам Глеб!

– Может, это… погуляем? Подышим кислородом, побазарим за любовь. Москву тебе покажу…

Иногда итог беседы ясен сразу. Есть фразы, которые нельзя говорить первой встречной, и есть девушки, которым нельзя говорить определенные фразы.

– Знаешь что?! – Глаза ее становятся ледяными, с легким оттенком брезгливости, рука рвется прочь из мужской ладони, но Глеб не отпускает.

– Тихо, тихо, тихо. Я все знаю, можешь не говорить! И Москву можешь не смотреть, но любовь тебе чем не нравится?! Между прочим, это… как его… биохимическая реакция организма, а для реакции кислород нужен! Что ты имеешь против кислорода и химии?!

Подействовало, как ни странно. Взгляд теплеет, ладошка расслабилась, а тут и музыка другая пошла. Второй медляк подряд, вопреки всем законам дискотеки! Тягучее что-то, незнакомое, щекочущее душу до самых ее корешков.

– Прелесть! «Порги и Бесс»…

– Че?

– Это колыбельная, из оперы. Ты не знал?

– Ну, как тебе сказать… давно я че-то в опере не был!

– Очень плохо, – качает она головой, не принимая шутки. – Еще москвич, называется! Что ж, придется срочно заняться твоим просвещением, если раньше не сбежишь…

Проснулся резко, будто кипятком обдали изнутри. Холод по коже, шум крови в ушах. Мышцы сжаты близкой опасностью.

Рядом кто-то есть! Чужой!

СОВЕРШЕННО ЧУЖОЙ!!!

– Глеб…

Его левая рука стиснула плечо девушки, правая ищет ружье… не находит…

Кто-то шел прямо к ним – не скрываясь, цокая подковками каблуков, сопя, фыркая. По полу, левее, выше… ПО ПОТОЛКУ?!

Нервы сдали – палец вдавил кнопку, луч фонарика пробил тьму коридора. Уперся в стену. В цоканье каблуков (когтей?), нарастающее из тьмы. Вникуда!

Кажется, Дина застонала. Кажется, Глеб сам чуть орать не начал. Невидимое приближалось, цокая, дыша хрипло.

– Гле-еб…

ЭТО замерло совсем рядом. Ворчанье тихое, кашель, сопение. Цокот – прямо сквозь них, на потолок, прочь.

Боль в пальцах пришла позже – разжал кое-как, выпуская ружье, воздух из груди вышел шумно.

– Что… что это?!

– Сама как думаешь? Вот и я не знаю. В домах и то, говорят, всякое водится, а тут пещеры, миллионы лет!

– Пойдем быстрее, Глеб!

– Да не суетись ты! Раз мы еще здесь, значит, жрет ОНО не людей. Может, вообще эффект акустический – по другой пещере кто-то ходит, а мы слышим!

Храбрился, конечно. Трусом сроду не был, но лучше бы пару медведей встретить, живых, теплых, ПОНЯТНЫХ! Айланы, к примеру, пещер вообще боятся – искренне считают их вратами в нижний мир, где живым не место. При всем своем миролюбии перестрелять готовы приезжих археологов, регулярно вскрывающих то, что человеку вскрывать не положено, отчего случаются потом землетрясения и прочие напасти. Мы, конечно, люди современные и трезвомыслящие, но тем не менее… ОНО ВЕДЬ БЫЛО!

– Если слышали оба, значит, еще не рехнулись. А из центра Земли ничего хорошего выйти не может. Нефть разве что. Вверх пойдем, ближе к небу!

Духов встретили не скоро. Где-то в центре пути, густого, как вакса, и черного, как сама безысходность. Услышали неясный шум, потом пришел запах, потом…

– Гле-е-еб!!!

Темнота вокруг взорвалась визгом и клекотом, фонарик мигнул на последнем издыхании.

Духи!!!

Сотни, тысячи! Шелест крыльев, ветер, шлепки!

– Мыши! Динка, это ж мыши!!!

Трудно обрадовать женщину такой новостью – ведьма визжала уже вовсю, нетопыри метались вокруг, хаос полнейший. Хаос жизни, которой не может быть в склепе!!!