Возразить Серафим не посмел – без того виноват. Срезался на простейшем задании, вчетвером упустил двоих! Брат Симеон погиб! Господь милосерден, и Мастер тоже, но зачем испытывать их терпение?! Папа римский в давние времена разорял еретические французские провинции руками наемников-рыцарей, отпуская за это все грехи. Православная церковь на такое не подпишется – да и не нужно ее впутывать в дела Братства! Не нужно ходить на исповедь, вовлекая добрых батюшек в смертный грех, ни к чему просить у них отпущения и делать соучастниками – уж в этих делах Сергей соображал куда лучше Серафима! Каждый брат сам несет свой крест, сам нарушает заповеди и ответит за все тоже сам. Как знать, что окажется тяжелее на Его весах – пролитая кровь колдунов и ведьм или спасенные души, не успевшие попасть в колдовские сети! Пусть живут в неведении, а Его суд будет справедлив!
Гостевой дом славного парня Тимура оказался на высоте. В прямом смысле – над обрывом стоял, глядя окнами на реку Обь. Два этажа, спортзал, бильярдная.
– А неплохо живут друзья твоего детства! Начинаю от души завидовать.
– Не стоит. – Ответ Дины прозвучал сухо, взгляд уперся в здоровяка с боксерскими плоскими ушами. В водителя, доставившего их сюда и ждущего распоряжений. – Дорогуша, ты свое дело сделал? Езжай уже.
Хлопнула дверь, зафырчал движок отъехавшего «крузера». Дина, проводив его взглядом, обернулась серьезная, даже напряженная.
– Он слишком сильно изменился, понимаешь? Тимурка, пацаненок из детства. Забавный был, вечно с принципами! Рожа расцарапанная, за друзей горой, с Пашкой такие дела воротили! А теперь… сам видишь.
– Вижу, Княжна. И за что тебя братва в этакий чин произвела?
– За дело. – Улыбка Дины окрасилась ностальгической грустью. – Это еще детское прозвище, ты не думай. Когда девчонка растет во дворе, вариантов у нее с определенного возраста не так много. Перейти с пацанами в «горизонтальную дружбу» или самой стать пацанкой. Представляешь меня в этой роли?
– Да я тебя в обеих не вижу.
– Правильно. Для «горизонтали» я слишком брезгливая, а для пацанки слишком сиськи большие. Пришлось становиться коронованной особой, на которую нельзя губу раскатывать, а то свои же пацаны оборвут. Все в меня влюблены, но дальше ни шагу.
– Трудно тебе! – оценил Глеб. Одернул себя, сворачивая злую иронию в голосе, с которой все понятно. Ревность, брат! Слишком горячо глядела ТВОЯ ЖЕНЩИНА на скуластого «пацана», слишком сильно жалеет сейчас о его метаморфозах! Или она ситуацию воспринимает куда легче – просто секс, ничего личного? Сам всю жизнь мыслил так же, толпы смазливых куколок прошли через постель, а тут, пожалуйста, – зацепила чертовка!
– Думала, улыбнусь, как в детстве, и вся толпа поднимется. А они все переменились, Глеб! Они теперь ничего не делают даром и по дружбе!
– Да уж, халява кончилась. Торжество рыночных отношений во всем их мерзком цинизме. Благородные разбойники утратили благородство и желают поиметь долю малую за труды. А на кой они нам вообще, радость моя чернокнижная?
– Опять предложишь связаться с милицией?
– Нет пока, – отозвался Глеб после паузы длиною в пять шагов. Как раз до бара в углу гостиной. – Есть у меня дурная привычка ничего не делать зря. Раз свела судьба с твоими веселыми ребятами, давай выжмем из этого весь сок. Не факт, что менты окажутся приятней в общении.
– И друзей у меня там нет, – кивнула Дина задумчиво. – Может, мне плеснешь капельку?
– Непременно мартини?
– Да ну его! – прищурилась ведьма из-под рыжей челки. – Давай «Кровавую Мэри». И чтоб водки чуть больше, чем положено заказывать приличной девушке. Волнуюсь я что-то…
Гонец от Тимура явился ближе к вечеру, когда все волнения успели раствориться в парах алкоголя. Дина возлежала на диване, тыкая пультом в сторону громадной «плазмы», а Глеба вдруг потянуло к самосовершенствованию. В спортзале его гонец и нашел.
– А вот и я, – сказал простой парень Паша, оценив картину влет. – Решил вас лично к Тимурке доставить. Соскучились, поди?
– Кто как, – ответил Глеб на выдохе, тарабаня боксерский мешок. Позади уже были разминка и пара тренажеров, впереди ожидал контрастный душик. Простой парень с босяцкими манерами не вписывался в схему напрочь.
– Че-то неласковый ты. Пришел в гости, а хозяевам хамишь. Неправильно это, братан! К Динке еще лепишься!
– Завидно?
– Да ну, что ты! Так… непонятно, че нашла в тебе? Может, ты крутой чувак и всех одним пальцем валишь, а?
Глеб вздохнул. Понял уже, к чему все идет, и восторга перспектива не вызвала. С другой стороны, слабину давать тоже нельзя, на шею сядут. Везет ему в последнее время на простецких парней-провокаторов!
– Одним пальцем валят в китайском кино. А бокс, как пел Владимир Семеныч, – это не драка, это спорт.
– Дык а я о чем?! – удивился Паша-Пауль радостно, сдергивая с крюка пару перчаток. – Я ж, братан, за то и базарю, что не надо тебе одному с грушей бодаться! Ща надену и окажу гостю полный респект!
