А вот для самого Рокфеллера ситуация, напротив, развивалась более, чем благополучно. Во-первых, он своевременно выскользнул из дурно пахнущего проекта. Теперь никто не сможет обвинить его в финансировании потенциального врага. А если кто рискнет, то легко распрощается со своим бизнесом в суде за клевету. Во-вторых, он сумел приобрести дополнительное влияние на бизнес с поставками оборудования Советам. А это очень немалые деньги. Даже намного большие, нежели в операциях с Германией. Да и платят большевики сразу же в отличие от Гитлера. А это в свою очередь позволит его группе гораздо быстрее забыть последствия Великой Депрессии и выйти на устойчивый рост производства гораздо быстрее, чем любому из его конкурентов. Осталось только договориться со Сталиным.
В какой-то момент у Рокфеллера даже мелькнула мысль о том, не сами ли Советы спровоцировали войну в прессе, но такое предположение казалось уж слишком умозрительным и удивительным. СССР еще никогда не был заметен в попытках игры на поле США. Да и столь дерзкий стиль тоже им не свойственен. Хотя, если разобраться, то Сталин выигрывал от этого скандала больше, чем кто-либо другой. Особенно, если Моргану не удастся заткнуть оппонентов за пояс. И все же, это не Советы. Нахрапистость Моргана, а также его нарочито удивленный вид во время первой встречи скорее показывали, что за всем этим виднеются уши англичан.
При всей парадоксальности такого предположения аналитики Рокфеллера пришли именно к такому выводу. Во-первых, скандал блокировал возможность альянса США и Германии против Британии и ее интересов в континентальной Европе. Во-вторых, при грамотной подаче информации британцы вполне могли рассчитывать, что союз между Англией и США будет очень прочным, особенно, если Британия и Германия окажутся по разные стороны баррикад. В-третьих, если удастся натравить Гитлера на СССР, а такие планы у англичан точно имелись, то финансирование Германии можно будет подать как священную борьбу против коммунизма. Но здесь все зависит от того, чем и когда закончится эта информационная война.
А она пока развивалась далеко не в пользу Морганов, хотя он и привлек на свою сторону наиболее крупные издания, такие как "Нью-Йорк Таймс" и "Сан". Эти газеты попытались перевести накал страстей в область священной борьбы с коммунизмом, в которой все средства хороши. Но и эта стратегия, которая должна была снискать множество сторонников, напоролась на явную домашнюю заготовку оппонентов. В борьбу вступила "Нью-Йорк Дейли Ньюс" Мортимера Цукермана. В традиционно ироничном еврейском стиле газета задавалась вопросом, почему ее столь уважаемые конкуренты, взывающие к священной борьбе с коммунизмом любыми средствами, решили в качестве топлива для своей борьбы использовать геноцид еврейского народа. Далее в статье приводились множественные свидетельства явного антисемитизма политики новых властей Германии, включая воспоминания еврейских беженцев, которые уже потянулись в США из Европы. Причем этот поток только нарастал. Заканчивалась статья еще одним риторическим вопросом. Если у США планируются такие союзники, то правильно ли евреи из Германии едут в США? А еврейский бизнес пытается изо всех сил помочь США поскорее забыть Великую Депрессию? Может быть, евреям стоит поискать другое место? Не начнутся ли на них гонения в Америке, которая только хочет казаться страной священных свобод?
Это было туше. Воевать с еврейской общиной в США было не под силу никому. Ни в политике, ни в бизнесе. Морган вывесил "белый флаг". Профинансированные им издания согласились с тем, что антисемитизм недопустим ни в каком виде, и такая политика Германии делает ее автоматически изгоем цивилизации, недоговороспособным ни при каких условиях.
Оценив последствия закончившейся информационной битвы и открывающиеся перед ним перспективы, Рокфеллер наметил сразу же несколько планов.
Один из них предусматривал создание комиссии Конгресса, которая в неспешном порядке должна была продумывать стратегические рекомендации для внешней политики США, касающейся поведения страны в будущей европейской войне. И комиссия эта должна была находиться под его полным контролем.
Другой касался предложений к Сталину по развитию отношений его промышленной империи и СССР. Эти предложения были немедленно отправлены сыну в Англию, а ему самому даны указания выдвигаться в Москву. По своим каналам Рокфеллер уже все согласовал. Сын будет принят Сталиным.
