Я откинулся на стуле и вытер вспотевший лоб. Хотя это мало помогло. Я весь был совершенно взмокший. Такого я не ожидал. Раз за разом я пытался найти ошибку в своих рассуждениях, но все эти поиски лишь дополнительно убеждали меня в мысли, что ошибки нет, что все именно так и обстоит. Захотелось завыть, такое чувство безысходности охватило меня. Все, что я с таким азартом и упорством пытался выстроить в непротиворечивую конструкцию все последние дни, рассыпалось прямо на глазах.
Вот уже неделю я практически не вылазил из домика, проводя все время за столом, пытаясь сконструировать устойчивую конфигурацию сил, способную противостоять любым разрушительным воздействиям и одновременно обладающую серьезным потенциалом развития.
Сначала все казалось если и не простым, то, как минимум, реализуемым хотя бы на теоретическом уровне. До осмысления механизмов, способных привести к такому положению дел я еще даже не добрался. Но три центра силы, способные придать устойчивость всей мировой политической системе, не без труда, но нашлись. Однако, почти сразу же я понял, что они не могут существовать сами по себе, а должны иметь некий централизованный механизм разрешения противоречий между собой. В результате появлялась довольно стройная конструкция. Есть Земля со всем множеством различных стран, и населяющих их народов. Есть три мировых центра, делящих все эти страны на три зоны ответственности. Для каждой из зон характерен определенный тип государственного устройства и превалирующих общественных отношений. Таким образом, потребовался еще один субъект мировой политики, объединяющий все три центра воедино. С ним самим также не возникло особых проблем. В результате вся конструкция приобретала законченный строгий вид упорядоченности и устойчивости. Проблемы начались, когда я попытался ввести в систему необходимые элементы хаоса, способные служить постоянным источником энергии для строительства упорядоченных структур, призванных управлять общим развитием ситуации. И вот тут-то и всплыло в голове знакомое понятие "управляемый хаос". Сначала я даже улыбнулся такому сравнению, но вот потом меня долбануло, как будто сквозь тело пропустили электрический заряд невообразимой мощности. До меня вдруг дошло, что все, происходившее в моей реальной истории в послевоенный период, и было попыткой строительства наднациональной управляющей системы совершенно аналогичного вида. Это был настоящий шок. Я понял, что все мои попытки что-либо построить даже гипотетически не имеют ни одного шанса на успех, если я досконально не разберусь с тем, что произошло на практике. Не пойму, почему политика, которая была призвана стабилизировать обстановку и одновременно придать мощный импульс к консолидированному развитию человечества, на самом деле столь быстро привела цивилизацию на грань полного коллапса.
Я вдруг увидел свою историю совершенно с иной стороны. Все началось проявляться сразу же после окончания Второй Мировой войны. Создание ООН фактически закрепило общие контуры всемирной пирамиды, а Совет Безопасности с его пятью постоянными членами явился практически полным аналогом того самого координационного центра, который я вознамерился поставить на вершину собственной пирамидальной конструкции. Немного подумав, я даже понял, что три члена в моем варианте и пять в ООНовском ничем друг от друга не отличаются.
Одним полюсом силы выступали СССР и Китай. Причем, в послевоенный период Китай по сути еще ничего из себя не представлял. Даже в самой мировой войне он так и не сыграл какой-либо существенной роли. Совершенно однозначно, что его членство в Совбезе ООН нельзя было на тот момент рассматривать иначе, чем как чей-то второй голос. Вопреки расхожему мнению этот второй голос принадлежал не СССР, а США. Дело в том, что до 1971 года в ООН интересы Китая в ООН представляла так называемая Китайская Республика на Тайване, фактически находящаяся под патронажем США.
США на тот момент выступали совершенно самостоятельным Игроком на мировой арене, хотя и обладали определенными тесными связями с Британией. По крайней мере, на уровне теневых управляющих структур. Более того, США оказались самой мощной экономикой мира по результатам войны, поскольку сумели избежать ее на своей территории, а также полностью преодолеть последствия кризиса за счет роста производства для обеспечения военных поставок собственной армии и войскам союзников.
