Андрей отключился и, пробежав по нижнему ярусу метров пятьдесят, поднялся на поверхность. Оказавшись на одной из господствующих высот, увидел висевший над крайним бункером вертолет. Внешне похожий на американский «Апач», но у этой «вертушки» на пилонах висели кассеты с нашими НУРами. Ну да черт с ним, с этим арабским гибридом. Главное, он висит низко, и Андрею видны его топливные баки. Майор перевел взгляд на подступы к укрепрайону. По которым, получив солидную огневую поддержку, двигались бойцы эмирской гвардии. Их никто не обстреливал.
Сургин вновь включил рацию:
— Скат! Ответь!
— На связи!
— Ты вот что, Шура, выставь пулемет на верхнем ярусе. Туда вот-вот ворвутся арабы!
— Я уже сделал это! Или думал, в бункере аборигенов встречать буду?
— Вот и молодец! Слушай дальше! Остальных ребят подведи к выходу из бункера на берег! Как услышишь взрыв от падения вертолета, дергай в море! Да пулеметчиков не забудь!
— Ты что, решил атаковать «вертушку»?
— Делай то, что сказано, ладно? Все, кончаем базары, работаем!
— Андрей!..
Но Сургин уже отключил рацию.
Он поднял автомат, поймал в прицел один из топливных баков вражеского вертолета и дал по нему длинную очередь. Огненный шар перевернул винтокрылую машину, и та несущим винтом вниз рухнула на землю. Раздался оглушительный взрыв. Андрей вскрикнул:
— Есть! Долетался, сука!
Он взглянул на берег, по которому начали отход спецы Семашина. Теперь можно и самому уходить. Андрей уже готов был прыгнуть в трещину, как в глазах вдруг вспыхнули тысячи ярчайших звезд. Удар невероятной силы обрушился на голову, и он полетел в пропасть. Падая в каземат, за мгновение до того, как потерять сознание, Сургин успел увидеть черную тень, метнувшуюся к нему, и подумать: «Все!» После чего внешний мир перестал существовать для него. А тень, подскочив к майору, схватила того под мышки и лабиринтами потащила к обрыву.
Андрей не чувствовал, как на него надели акваланг, как сбросили в воду и, прицепив к «Дельфину», доставили на подводную лодку. Ничего этого он не чувствовал. Его сознание осталось на суше, в казематах древних оборонительных сооружений берберов. А подводная лодка, тем временем приняв на борт боевую группу спецназа, быстро отошла в нейтральные воды, оставив за чертой горизонта берег арабского государства Кунир. Спецназ свою задачу выполнил.
Пришел в себя Сургин ночью, когда за окном хлестал летний ливень. И сразу увидел спящую в кресле жену. На ней был накинут белый халат. Андрей обвел взглядом помещение, в котором находился, и понял, что лежит в больничной палате. Пошевелил руками, ногами, все на месте, только болит голова, но это уже ерунда. Попытался вспомнить, каким образом оказался здесь. И не смог. Только бой в укрепрайоне на берегу моря, вертолет, по которому он стрелял из автомата и который взорвался в воздухе, упав на землю несущим винтом вниз. И ярчайшая вспышка перед глазами, удар по всему телу, падение в пустоту… метнувшуюся к нему тень. И все! Повернув голову, увидел на тумбочке графин с водой и стакан. Сургин почувствовал, что нестерпимо хочет пить. Потянулся рукой к посуде и опрокинул стакан. Проснулась Рита.
— Андрюша, очнулся?
— Очнулся, Ритуль!
— Слава богу! Я так боялась, что ты впадешь в кому.
— Где мы, Рита?
— В госпитале, недалеко от Москвы, а где конкретно, сама не знаю! Вечером Потапов сообщил, что тебя, раненного, доставили в Москву, и прислал машину. Генерал говорил – ничего страшного, но так всегда говорят, когда хотят успокоить! Приехала, а ты тут один в палате, без сознания. Врач объяснил – тяжелая контузия. Я к Потапову – что произошло? Он в ответ – такова наша работа, но ты, мол, скоро будешь в порядке. Я осталась. Да никто и не гнал меня.
— А какое сегодня число?
— 29 июня. Утро 29 июня.
— А как дочь?
— Ирина здесь. В соседней комнате спит. Я кормлю ее. Хорошо, молоко не пропало! Так перенервничала.
Сургин попытался улыбнуться:
— Теперь можешь успокоиться. Все будет в порядке, Потапов никогда не обманывает! Ритуль, налей воды, пить хочется.
— Да-да, конечно. Может, минералки? Есть бутылка «Нарзана».
— Все равно.
Кое-как, проливая минералку, Сургин утолил жажду. После чего жена покинула палату, чтобы почти сразу вернуться с начальником отделения госпиталя Службы полковником Ивашиным и молодой медсестрой, державшей в руках шприц с какой-то светлой жидкостью.
Ивашин нагнулся к Андрею, внимательно посмотрел в глаза майору, присел в кресло:
— Оклемался, гвардеец?
— Похоже на то, Валерий Георгиевич?
— Знаешь меня? Уже лечился в отделении?
— Нет, но вас знаю.
— Что в принципе неважно. Голова, говоришь, болит? Немудрено. Контузия тяжелая, но сейчас боль снимем! – Он повернулся к медсестре: – Наташа! Сделай укол!
Сестра повиновалась. Сургин почувствовал, как боль притупилась. Спросил у начальника отделения:
— С головой ясно, а вот как насчет всего остального?
Ивашин успокоил Сургина:
