– Что и требовалось! – Масахиро был очень доволен тем, что ему удалось достичь своих политических целей. При этом он совершенно не представлял, кто такой этот Ситиромаро; он только знал, что Нариаки из Мито возлагает на сына очень большие, доходящие до смешного надежды.
Так что, наверное, можно сказать, что именно ожидания Нариаки породили те слухи, которые, в свою очередь, сделали из Ёсинобу человека невиданной дотоле судьбы.
Между тем одиннадцатилетнего Ёсинобу все это, естественно, совершенно не волновало. Получив из Эдо приказ отца спешно выехать в сёгунскую столицу, он покинул замок Мито. Было уже начало осени – шел седьмой лунный месяц.
Ехали верхом. В пути Ёсинобу сопровождали тринадцать самураев во главе с его наставником Иноуэ Дзиндзабуро.
Через три дня процессия въехала в усадьбу клана Мито в Эдо.
Утром первого дня восьмого лунного месяца члены совета старейшин Абэ Масахиро и Тода Тадамаса (глава клана Уцуномия) прибыли в качестве посланников сёгуна в резиденцию Нариаки и формально передали ему указ правителя. Указ гласил: «Прикажите направить наследника в дом Хитоцубаси».
Феодалы Хитоцубаси, получавшие годовое жалованье в 100 тысяч коку[16] риса, не были столь независимы, как даймё «трех знатных домов». Строго говоря, дом Хитоцубаси вообще не являлся самурайским кланом, поскольку у него в подчинении не было своих вассалов, если не считать нескольких личных слуг.
«Три благородных дома» – Хитоцубаси, Симидзу, Таясу – по закону принадлежали к сёгунскому семейству. И они сами, и их немногочисленные слуги считались подчиненными непосредственно сёгуну, что выделяло их из массы остальных самурайских домов.
Система «трех благородных домов» сформировалась во времена восьмого сёгуна Токугава Ёсимунэ[17] и имела своей целью создать, так сказать, запас сёгунской крови. Долг этих семей состоял лишь в том, чтобы поддерживать жизненные силы обитателей сёгунского дома. Других обязанностей у них не было.
Итак, Ёсинобу вошел в дом Хитоцубаси…
– А не слишком ли разбавлена кровь у молодого господина из Мито? – сразу зашептались придворные дамы и члены кабинета. Конечно, и дом Кисю, и дом Овари уже много раз «посылали свою кровь» в дом сёгуна, и теперь это могло бы его ослабить, так что с точки зрения генеалогии здесь все было в порядке, но все же брать ребенка из Мито – такого отродясь не бывало…
Клан Мито основал Ёрифуса, одиннадцатый сын Токугава Иэясу. С тех пор Мито не вступал в родственные связи с сёгунской фамилией, и хотя считался одним из «трех знатных домов», но по крови был связан с Токугава только через основателя сёгуната Иэясу, который жил более двухсот лет тому назад. Поэтому то обстоятельство, что Ёсинобу, самый младший отпрыск этой ветви, мог войти в сёгунский дом, было для тогдашнего общества поистине удивительным событием.
Тем не менее сёгун Иэёси был необычайно доволен. Жена Иэёси тоже происходила из киотосской семьи принца императорской крови Арисугава и приходилась родной сестрой матери Ёсинобу. Таким образом, через супругу сёгуна Ёсинобу доводился Иэёси племянником. А поскольку Иэёси обожал свою жену, то, еще не видя Ёсинобу, он крепко полюбил мальчика:
– Говорят, наш племянник – большая умница!
(И, надо сказать, что даже такие мелочи не могли укрыться от проницательного ока опытного царедворца Абэ Масахиро.)
А уж увидав Ёсинобу воочию, Иэёси был буквально очарован бойким мальчуганом:
– Гёбукё, пора за уроки! – с улыбкой говорил он, называя мальчика официальным, передававшимся по наследству титулом главы дома Хитоцубаси.
Прежний глава дома, малолетний Масамару, заболел и умер незадолго до того, как Ёсинобу вошел в семью Хитоцубаси. Так что вырастить ребенка в благородной семье в те времена было действительно непросто. Впрочем, и сам сёгун Иэёси был у своего отца Иэнари[18] вторым сыном: его брат Такэтиё умер молодым, оставив Иэёси наследником дома. Говорят, что Такэтиё был тихим мальчиком, ни на кого не державшим зла.
Возвращаясь к господину из Мито – Нариаки, надо заметить, что хатамото[19] не были к нему столь близки и дружелюбны, как к семьям Овари и Кисю. И если к последним они относились весьма тепло, как к кровным родственникам, то к Мито питали либо отчужденность, либо прямую враждебность. Причины этого крылись, прежде всего, в том, что в жилах обитателей дома Мито кровь Токугава Иэясу была основательно разбавлена. Немалую роль играло и то обстоятельство, что со времен второго главы дома, Мито Комон, или Мито Мицукуни, этот клан всегда был центром идеологии «почитания императора»…
