Военные действия начались третьего числа (27 января), а уже пятого (29 января) над войсками Сацума и Тёсю взвился «парчовый стяг» – императорский штандарт, свидетельство того, что войска южных кланов объявлены правительственными, а Ёсинобу – мятежником. Это клеймо навсегда останется в истории! Случилось то, чего Ёсинобу боялся больше всего. Именно эта весть и заставила его бросить замок, бросить армию и бежать в Эдо. И Ёсинобу знал, что Кацу, человек, схожий с ним характером и почти столь же одаренный, как он сам, поймет все это с полуслова. Поэтому уже вставая со стула и давая, таким образом, понять, что аудиенция уже окончена, он произнес еще только одну фразу-приказ:
– Прошу Вас предпринять все необходимое!
Выйдя из путевого дворца впереди Кацу, Ёсинобу сел на коня и поспешил в замок Эдо.
Он впервые въезжал в этот замок как сёгун. Первым делом Ёсинобу направился во внутренние покои, намереваясь нанести визит вдове Иэмоти (а, значит, формально – своей матери по сёгунской линии) – принцессе Кадзуномия, которая в монашестве приняла имя Сэйкакуин. Сёгун сообщил госпоже о своем приходе через служанку Нисикинокодзи, но та скоро вышла с неутешительным ответом: «В аудиенции отказано. Причина – принцесса не желает встречаться с врагом трона».
Тогда он прошел к Тэнсёин, вдове сёгуна Иэсада, уроженке Сацума. Та согласилась его принять и встретилась с Ёсинобу в тот же день, в четыре часа пополудни. Сёгун долго рассказывал ей о событиях, которые привели к сражению у Тоба и Фусими, о том, что он пережил за эти дни. Воодушевленный собственным красноречием, он говорил все более ярко, и скоро Тэнсёин заслушалась и совершенно забыла о теме разговора…
При их беседе присутствовала фрейлина по имени Миноура Ханако. Она прожила долгую жизнь, и много лет спустя вспоминала, что Ёсинобу был тогда красноречивее, чем знаменитый Дандзюро[128], а она даже хотела по горячим следам записать его речь.
Наверное, ни один военачальник не рассказывал с таким вдохновением о битве, в которой он потерпел поражение, как это делал тогда Ёсинобу… А затем этот великий актер взял великолепную паузу и до конца своей долгой жизни больше не обмолвился о событиях тех дней ни единым словом.
Конечно, разговор с придворными дамами был нужен прежде всего самому Ёсинобу – он должен был выговориться. Но беседы имели и важный политический смысл. Ёсинобу надеялся уговорить Тэнсёин – уроженку Сацума – стать посредником в его переговорах с императорской армией, и одновременно завоевать симпатии Сэйкакуин, а через нее – и всей императорской фамилии. Кстати сказать, хотя поначалу Сэйкакуин и отказалась с ним встречаться, называя его врагом трона, впоследствии по просьбе Тэнсёин она все же приняла Ёсинобу, а когда узнала детали событий, то полностью встала на его сторону и даже ходатайствовала за него перед Киото. Велика была сила красноречия сёгуна!
Следующим своим политическим ходом Ёсинобу хотел продемонстрировать полную лояльность новым властям. Это нужно было сделать непременно и любой ценой! Причем речь не шла о том, чтобы подчеркнуть свою покорность сильным мира сего – киотосским аристократам, даймё и прочим. Да, Ёсинобу задумал оправдаться – но оправдаться исключительно перед историей. Он хотел снять со своего имени налет крамолы, хотел вновь обрести любовь императорского дома, хотел навсегда избавиться от клейма мятежника. Только так можно будет нанести ответный удар по эти грязным политическим интриганам!
Теперь он собирался выдавать себя за человека слабого и беззащитного, жертву несправедливости. Японские театралы обожают трагедии, в которых на героя обрушиваются удары судьбы, обожают Ёсицунэ – именно поэтому Судья стал любимейшим народным героем[129]. И Ёсинобу решил сделать главной темой своей жизни сострадание. Сострадание к себе. Ведь до тех пор, пока он следует этому сценарию, общество будет видеть в нем нового Судью, заброшенного в самую пучину бурного житейского моря, а Сацума и Тёсю будут выглядеть в глазах общества не иначе, как красномордыми злодеями[130]…
Для того, чтобы оправдаться самому, Ёсинобу беспощадно жертвовал другими. Он приказал вассалам «немедленно уехать из Эдо в свои земли и начать там новую жизнь». Более других были поражены таким решением братья Мацудайра Катамори и Мацудайра Садааки. Мало того, что лидеров кланов Аидзу и Кувана ненавидели и при императорском дворе, и в стане Сацума и Тёсю; теперь им было отказано и в посещении сёгунского замка в Эдо – проще говоря, из Эдо их просто вышвырнули… Катамори действительно вернулся в Аидзу. Что касается второго брата, то дорога на родину ему была заказана: на территории клана Кувана в провинции Исэ хозяйничали войска императорского правительства. Поэтому Садааки, собрав остатки своих войск, ушел с ними в район Касивадзаки в провинции Этиго.
