Город был пуст — ни звука, ни шороха, ни дуновения ветра. Здесь не было абсолютно ничего, кроме полуразрушенных зданий, поросших травой и мхом. Место выглядело слишком заброшенным и старым для того, чтобы здесь были признаки жизни. От такого вида кровь застывала в жилах. Хотелось поскорее уйти, но, внезапно, к горлу начала подкатывать тошнота, а сердце заболело. Внутри всё как будто раздирало на части, в голове звучали голоса, они стонали, кричали, плакали. Я не могла понять о чём они говорят, лишь ощущала их отчаяние и безумие. Стоило бы развернуться и бежать, но что-то меня останавливало.
Город был пуст — ни звука, ни шороха, ни дуновения ветра. Здесь не было абсолютно ничего, кроме полуразрушенных зданий, поросших травой и мхом. Место выглядело слишком заброшенным и старым для того, чтобы здесь были признаки жизни. От такого вида кровь застывала в жилах. Хотелось поскорее уйти, но, внезапно, к горлу начала подкатывать тошнота, а сердце заболело. Внутри всё как будто раздирало на части, в голове звучали голоса, они стонали, кричали, плакали. Я не могла понять о чём они говорят, лишь ощущала их отчаяние и безумие. Стоило бы развернуться и бежать, но что-то меня останавливало.
— Ты же чувствуешь их, иди, ведьма, ищи, — твердил голос, призывая остаться в этом мире, — ты не сможешь уйти сейчас, тебе нужно найти их, иди, иди, иди, — шептал он, отзываясь ещё большей болью.
И я шла медленно, тяжело, с опаской, будто ведомая какой-то сторонней силой. Картинки зданий менялись, как в кино, они неслись непонятно куда, заводя меня всё в более и более странные места. Где-то было пусто также, как и в первом городе, где-то еле-еле чувствовались энергии других, но потом они мгновенно исчезали. Хотелось сбежать, но чужая сила не выпускала, она требовала, чтобы я нашла ответы. И всё продолжала твердить, чтобы я нашла что-то важное. От вида этих пустых заброшенных домов без признаков жизни и выжженных безжизненных земель, от запаха каменной пыли, стоящей в округе словно густой туман, от тишины, которая заполняла пространство, становилось всё хуже. Тошнота и головная боль усиливались, а всё внутри кричало желанием бежать из этого места как можно скорее, но я не могла покинуть его по собственному желанию.
Впереди показалось здание, которое было куда больше, чем все предыдущие. Я подошла ближе. "Туберкулезный диспансер" — такая надпись была на одной из его стен. Краска выцвела, а часть букв стерлась, но мне всё равно удалось прочесть. Клиника выглядела ужасно, ещё хуже, чем все те дома, что я проходила раньше. Она скорее напоминала древние руины, поросшие травой, мхом и пылью.
Вдруг, я услышала крик, он был где-то глубоко в моем сознании, но я ощущала его слишком чётко. Сначала он был один, но потом голосов стало больше. Я слышала, я чувствовала страх и отчаяние тех, кто издавал эти звуки, они заполняли меня, заставляя тело неметь, не давая мне двигаться. Душераздирающие крики сковали меня, было невыносимо больно… Мне хотелось сбежать, но тот голос, который отдавал приказы, всё еще был рядом и он продолжал твердить, чтобы я шла вперед. Пришлось следовать за ним, продолжая путь вглубь этих руин.
Вокруг были остатки стен, мусор, обломки и пятна крови, в которых лежали куски одежды и костей. Их было столь много, что начинало казаться, будто кто-то устроил резьню, хотя нет, даже не так, создалось ощущение, что это место стало чьим-то обеденным столом. Чем дальше я шла, тем больше становилось пятен и костей, где-то можно было увидеть остатки человеческих тел. Я спрятала голову поглубже в капюшон черной мантии, стараясь как можно меньше смотреть по сторонам и вглядываться.
Внутри всё клокотало, было больно даже дышать. Каждый шаг давался с трудом. Крики и эмоции мертвых душили меня всё сильнее. С каждым шагом внутрь мест чьей-то безжалостной трапезы становилось всё больше. Следы были везде — на полу, на диванах, на остатках стен и даже на потолке.
— Используй силу, найди того, кто ещё жив, найди его, найди ответ, иди вперёд, — твердил голос всё настойчивее. Я слышала его, понимала всё, что он говорит, и уже точно знала ответ, которого он так ждал.
Здесь, в этом месте, было только одно живое существо, то, к кому вёл меня этот голос, то, к кому ни в коем случае нельзя было приближаться ни единой живой душе. Сейчас даже крики в моей голове стали тише, казалось, будто они сами сжались от ужаса под действием зловещей ауры. Я тоже ощущала её всем телом. Каждая клеточка моего сознания реагировала и отзывалась мерзкими чувствами, но ноги продолжали идти вперёд, совершенно меня не слушаясь. Показался поворот, а перед ним красовалась куча полупереваренного месива, в некоторых местах с него всё ещё капала слюна. Тошнота стала ещё сильнее. Не то чтобы я ни разу не видела смерть, видела и часто, но то, что сейчас открывалось перед моим взором было куда страшнее и ужаснее того, с чем я сталкивалась раньше, а ведь я, как мрачный жнец, как ведьма, освобождающая души, успела побывать уже в сотнях миров. Я застала и войны, и семейные распри, и преступления, каких только смертей не видели мои глаза раньше, но это… Нет, даже думать о таком нет желания. Я не знаю, смогу ли спасти эти души, ведь в этот раз всё иначе.
