Лоуренс видит один и тот же странный сон. Всякий раз, когда в его руках оказывается желтый конверт, он понимает, что для него нет ничего важнее послания, заключенного внутри. Чтобы докопаться до истины, открыть, наконец, желанный конверт, Лоуренс начинает опасное путешествие по причудливому миру снов…
Одинокая фигура замерла на краю продуваемой холодным ветром пристани. Неподвижная, она почти незаметна среди потоков дождя, щедро льющихся с неба. Темно-серые волны разбиваются о каменные плиты, море штормит, ветер размазывает о мокрый камень бледные комья взбитой пены. Совсем недавно здесь плавали утлые рыбацкие лодки, тихоходные прогулочные катера, роскошные яхты, но теперь море пусто до самого горизонта.
Взгляд незнакомца прикован к черным камням, выступающим из воды, окруженных вечным белым водоворотом. В прибое мерещатся извивающиеся щупальца, измазанные серой тиной, но это лишь наваждение. В небе блестят отсветы молний. Все ближе и ближе. В воздухе с запоздалым ворчанием проносится протяжный раскат грома. Погруженный в себя, мыслитель не обращает внимания ни на молнии, ни на свист ветра, ни на волны, разбивающиеся у его ног. На пристани один за другим зажигаются фонари, мерцая тусклыми желтыми огнями. Среди бушующей стихии они наводят на неуместные мысли о благополучном и постоянном пристанище.
Что-то пронеслось рядом, едва коснувшись щеки. Мужчина удивленно посмотрел вниз. Желтый конверт из плотной бумаги упал прямо в руки. Осторожно перевернув его скованными от холода пальцами, он не обнаружил адреса. Бумага насквозь промокла, но еще сохранила форму. Конверт не был запечатан, поэтому он аккуратно приподнял уголок и обнаружил внутри вложенный лист — совершенно чистый.
Капли дождя попадая на бумагу, оставляли на ней чернильные разводы, как будто размывая скрытые строки. Чернильное пятно стремительно расползалось в стороны. Мужчина прищурился, в попытке разобрать проступающие буквы, но тут порыв ветра вырвал послание из рук. Он должен был крепче держать его! Белый листок сделал прощальный вираж и исчез в темно-сером море. Потеря ничтожного клочка бумаги причинила ему сильную боль. Застонав, он схватился за ткань пальто, пытаясь справиться с невыносимым жжением в груди.
Ничего не помогает, мужчина задыхается и падает на бок обессиленный. «Если я здесь умру, никто никогда не найдет меня», — мелькает пугающая мысль. Дождь смешивается со слезами на лице. Темнота окутывает причал и к нему возвращаются воспоминания, давно похороненные и забытые.
Сквозь завывание ветра и плеск волн доносится мерное тиканье. Едва слышное, оно приближается, заглушая свист ветра. Невидимые часы разрезают мерцающий свет фонарей, отблеск молний, всплеск волн. Мир пронизан единым ритмом…
…Он с трудом разлепил веки. Прямо перед ним блестел тонкий серебряный циферблат часов. Часы шли, секундная стрелка продолжала неизбежный бег по кругу. Со стоном мужчина перевернулся на спину, чтобы дать отдых онемевшей руке. Обычно он снимал часы перед сном, но не в этот раз. Вероятно, этой ночью они уберегли его от сердечного приступа.
Часто моргая, он глубоко вдохнул с некоторой опаской, чувствуя, как постепенно спадает напряжение и скованность. Вместо легкомысленных грез, щедро обещанных ему, его снова унесло в тоскливые места. Нет, это не были кошмары в прямом смысле, но и приятными подобные сны назвать нельзя. Всякий раз после пробуждения его подушка была промокшей от слез, а во рту стояла горечь.
Широко, с наслаждением зевнув, он нащупал открытый блокнот и карандаш у изголовья дивана. Нужно записать сон, пока видение еще было в памяти. «Море, причал, ветер, гроза», вывел он мелким убористым почерком, почти не глядя на написанное. Добавил «птица, голубь?», покачал головой в сомнениях и решительно вычеркнул последние слова. Как было уже не раз, детали сна растаяли наяву.
До раздражающего звонка будильника было еще полтора часа. Не глядя сунув ноги в тапочки, он направился в ванную, шаркая ногами как столетний старик. Проспал почти девять часов, но все равно чувствовал себя уставшим. Всему виной старый жесткий диван. А может дело в подушке? Неправильный наклон головы, пережатые сосуды в шее или что-то подобное. Вдруг это болезнь и тело таким образом пытается послать ему сигнал? Эта мысль не на шутку взволновала его.
Окончательно проснувшись, мужчина тщательно брился, раздумывая над возможными симптомами болезни. Когда тебе за сорок ни в чем нельзя быть полностью уверенным и прежде всего в своем теле. Последнее посещение врача было пустой формальностью, но вдруг недуг уже внутри, затаился, ждет своего часа? Прежде ему не приходилось всерьез жаловаться на здоровье. Травма колена во время игры, сломанная рука, воспаление легких перенесенное в раннем детстве, вот и все отметки в личном деле. Так ничего и не решив по поводу возможной болезни, он аккуратно сбрил узкую полоску щетины под носом.
