– Корми! – согласился Митя и схватился за бок, так резануло в печени.
Светка склонилась над девочкой, которая лежала на спинке, слегка суча ножками, и улыбалась, казалось, всему миру.
– Ути, ути! – пропела продавщица.
– Света, – вдруг сказала девочка.
– Ой! – женщина отшатнулась, прислонилась к стене и заорала во все горло:
– Говорит! Говорит!!!
Из кухни вбежал Петров и захлопал единственным глазом.
– Она говорит! – вопила продавщица и если бы умела креститься, то вероятно бы осенила себя знамением, но не вспомнила, как крест класть, то ли слева направо, то ли наоборот, а потому ткнула себя пальцами только в лоб, оцарапав его старым маникюром.
– Сволочью обозвала? – поинтересовался грузчик.
– По имени окликнула. «Света» сказала!
– А меня поутру сволочью приветствовала.
Неожиданно девочка соскользнула с раскладушки и подошла к продавщице, уткнувшись головкой женщине в колени.
– Мама! – проговорила она чистеньким, как звук камертона, голоском, отчего Светка сначала выпучила в потолок глаза, а затем запустила по напудренному лицу слезы умиления. – Мама!
– Ты слышал, Петров? – глотала слезы Светка. – Она меня мамкой признала! Ишь ты, мамкой!
Продавщица склонилась над девочкой и зашептала ей в ушко, прикрытое нежным локоном:
– Я тебе сейчас колбаски пожарю и молочка согрею! Золотце мое!
– Ты давай не увлекайся! – приревновал Митя. – Дочка-то моя!
Он зря это сказал. Продавщица переменилась в лице и зашипела змеей, что малышка не очень на него смахивает, а к тому же вызывает большой интерес – каким органом он заделал Жанну.
– Тряпочкой своей? – уточнила Светка. – Ты смотри, я тебя насквозь вижу, рожу твою педофильскую!
– Какую рожу? – не понял грузчик.
– Я знаю, для чего такие скоты девочек себе заводят неразумных!
Продавщица сально оскалилась.
– Да ты что! – Лицо Мити налилось кровью. – Ты на что намекаешь, сука вислогрудая! Да я тебе сейчас харю квасить буду!
На сей раз Светка не испугалась. Она по-прежнему чувствовала уткнувшуюся в колени детскую мордочку, а потому в ней проснулся инстинкт самосохранения, и она выставила вперед руку с длинными обломанными ногтями.
– Я тебе твой глаз сальный враз выковыряю! А ну прочь!.. – и махнула рукой, так что Петров еле успел отшатнуться.
– Ах ты, сука! – заорал он и огляделся вокруг в по-исках какого-нибудь тяжелого орудия.
В эту секунду девочка оторвалась от Светкиных коленей и сделала несколько шажочков в сторону озверелого Мити.
– Папа, – сказала она и уткнулась теперь в колени грузчика.
Петрова словно парализовало. Так он стоял минуты три, а потом шепотом сказал Светке:
– Видишь, лярва, а ты говоришь – не моя дочка!
Продавщица глубоко вздохнула, опустила воинственную руку и покачала головой.
– Наша девочка.
– Согласен, – ответил Митя.
– Пойду, что ли, колбаски пожарю?
– Ага, – согласился грузчик, чувствуя тепло детского личика.
– На тебя готовить?
– Ага.
Светка отправилась на кухню, а Петров, подхватив девочку на руки, отправился к буфету, в котором порыскал в поисках «Агдама», но не найдя и капли, скис физиономией.
– Так-то вот, Жанночка! Плохо твоему папке!
В доказательство слов Петрова его организм пронизало кинжальной болью в области печени. Да такая острота отличала нынешний приступ, что Митя чуть было не выронил девочку из рук. Он охнул и присел на корточки.
Со сковородой, скворчащей и шипящей, в комнату вплыла Светка и, глянув на скорчившегося Петрова, коротко сказала:
– Допился, живодер!
Митя застонал, влез шершавой ладонью себе под рубашку, потер печень, нашел ее вылезшей из-под ребра, словно кирпич, и расстроился.
– Болит, – признался он.
– Сбегать за бутылочкой? – издевательски предложила Светка, и в ответ Петров усиленно закивал и выделил обильную слюну.
– Ага! Как же!
Светка фыркнула и поставила сковороду на стол.
– Жрать идите!
Митя застонал.
Неожиданно девочка заглянула отцу в самые глаза, улыбнулась прекрасно, сунула свою теплую ладошку ему под рубашку и положила крохотные пальчики на больное место. В тот же миг Петров ощутил, как боль исчезает, уступая место приятной истоме.
– Ишь ты, – обрадовался грузчик. – Как кошка! Погладишь, и легче становится!
– Идете? – поинтересовалась Светка, вооруженная алюминиевой вилкой.
– Идем, – откликнулся грузчик.
Он передал девочку продавщице на руки, а сам следил, как Светка засовывает куски колбасы девочке в ее нежный алый рот. А дочка улыбалась, и будто солнышко в комнату влетело. Она жевала и глотала эту неприятную еду послушно и с удовольствием.
– Слышь, Петров! Девчонке года три-четыре, не меньше! И чего ты мне мозги компостируешь!
– Можешь проваливать! – неожиданно вскипел грузчик. – Сам справлюсь!
– Как же, справишься! – засмеялась женщина. – Ты на ладан дышишь! Глядишь, помрешь в одночасье!
И вдруг эти последние слова Светки испугали Петрова. Бесцеремонные, они всколыхнули внутренности и заставили надпочечники выделить чуть ли не стакан адреналина, из-за чего все тело грузчика будто окаменело, а лицо побелело, словно нагримированное.
– Ты… Ты чего говоришь… – затрясся Митя.
– А что я?
Светка сама испугалась такой реакции своего товарища, а оттого у нее пропал аппетит.
