Р' отрогах Пиренеев случайно обнаружен зашифрованный манускрипт средневековых еретиков Лангедока, альбигойцев. Криптоаналитик ФСБ Вадим Снегирёв получает задание расшифровать его. Р' Москву из Франции приезжает специалист по средневековым ересям Ольга Юрьевская, правнучка морганатической СЃСѓРїСЂСѓРіРё царя Александра II. Внезапно находится ещё одно лицо, заинтересованное в расшифровке СЂСѓРєРѕРїРёСЃРё, которое оказывается дьяволом, точнее, его земным воплощением, аватаром. Пользуясь СЃРІРѕРёРјРё сверхъестественными способностями, дьявол легко переносит Вадима и Ольгу зрителями в давно прошедшие века.При расшифровке оказывается, что во время разграбления Византии крестоносцы похитили главную святыню альбигойцев – Евангелие РѕС' Р
У Господа Бога было пустовато в кассе, когда он создал мир. Он принуждён был занять денег у чёрта под залог всей вселенной. И вот, так как Господь Бог и по божеским и по человеческим законам остаётся ещё должником чёрта, то из деликатности он не может ему препятствовать слоняться в мире и насаждать смуту и зло. Но чёрт тоже опять-таки очень заинтересован в том, чтобы мир не совсем погиб, так как в этом случае он лишится залога; поэтому он и остерегается перехватывать через край, а Господь Бог, который тоже не глуп и хорошо понимает, что в корысти чёрта для него заключается тайная гарантия, часто доходит до того, что передаёт ему всё управление миром.
Ну вот, опять понедельник, и опять я еду на службу. Дмитровское шоссе, как обычно, или, как любит говорить наш генерал, «КГБычно» забито машинами, железный поток, огрызаясь сигналами, медленно втягивается в Москву, и город растворяет его в своём каменном желудке без остатка. Шоссе, если разобраться, одно из последних мест в нашей стране, где все примерно равны – и надменные хозяева «Бентли», и пилоты драных «Газелей». Раньше была поговорка, что в бане все голые одинаковы, но теперь у богатеньких буратин свои эксклюзивные сауны с напитками и девочками, а вот отдельных дорог для них пока не построили. Вот и приходится им тошнить в общем потоке, опасаясь, чтобы какая-нибудь зачуханная «Нексия» не царапнула лоснящийся бок джипа размером с полтрамвая, хотя нексовод сам боится этого до одури.
Распорядок дня в нашей конторе расслабленный, поэтому мне не надо мчаться к началу рабочего дня, разбрасывая хлопья пены и тяжело поводя боками, как лошадь после забега, и я еду спокойно, не шарахаясь из ряда в ряд. Иногда я вообще работаю дома, но сегодня совещание с раздачей слонов, материализацией духов и постановкой задач на неделю, а значит, мне надо быть в конторе.
Утро сегодня какое-то мутно-серое, с мелким, въедливым дождиком, асфальт мокрый, и ехать надо осторожно. Пару ДТП я уже видел.
Проезжаем Савёловскую эстакаду. Навигатор показывает, что на главных дорогах особых пробок вроде нет. Повезло. Но вообще, город превращается чёрт знает во что. Я всю жизнь прожил в Москве, но таких гомерических пробок не помню, и с каждым годом становится всё хуже и хуже. Я бы ездил на общественном транспорте, но от нашего дачного посёлка до электрички далековато, а московский климат не намного лучше питерского или таллиннского, особенно весной и осенью.
Позвольте представиться: Вадим Снегирёв, подполковник ФСБ. Нет, не был, не привлекался, да, бывал неоднократно, доктор физико-математических наук, разведён, детей нет. Если не дадут «полковника», через пять лет уволюсь, но, похоже, дадут, и служить мне ещё ой как долго… Мысль о службе вызывает у меня привычный приступ пессимизма и тоски, которую в народе называют зелёной. Надоело мне служить, вот в чём беда, да и вообще всё надоело. Ну да, я разведён, и, возможно, в этом разводе всё дело, а может, с него всё только началось.
Наш с Иркой брак вообще был довольно странным, хотя это я теперь так думаю, а тогда-то я был по-настоящему влюблён. Ирка и сейчас, как говорится, на мировом уровне, а в молодости была просто красавицей – стройная, длинноногая, с огромными глазищами особенного азиатского разреза. Вот эти-то азиатские глаза и сразили меня наповал. Были у Ирки в родне узбеки; смешение славянских и среднеазиатских кровей и породило девицу, которую я сразу выделил среди ста пятидесяти студенток мединститута, одинаково одетых в белые халаты и накрахмаленные колпачки.
