Он один выжил из 300 спартанцев, будучи отправлен царем Леонидом за подмогой накануне Фермопильской битвы. Он предан на родине позору и бесчестию, получив постыдное прозвище Аристодем-Трус, – ведь девиз Спарты: «Не отступать! Не сдаваться! Со щитом или на щите!» И теперь он должен смыть вину кровью в сражениях при Артемисии, Саламине и Платеях, чтобы вернуть себе воинскую честь вместе с правом носить красный спартанский плащ и щит с гордой буквой Л.НОВЫЙ исторический боевик к премьере фильма «300 спартанцев: Расцвет империи»! История не закончилась со смертью царя Леонида и его воинов! Война против Ксеркса продолжается!
В это утро военачальники гурьбой пришли к палатке Фемистокла, афинского наварха. Фемистокл вышел к ним, прервав свою утреннюю трапезу. От него пахло оливковым маслом и чесноком.
– Приветствую вас, друзья! – сказал Фемистокл, затягивая широкий кожаный пояс на своей талии. На нем был лишь короткий хитон из мягкой шерстяной ткани, а на ногах грубые военные сандалии с длинными ремнями, опутавшими его плотные икры крест-накрест. – Что стряслось? Чем вы так рассержены?
Военачальники заговорили все разом, перебивая друг друга. Их громкие голоса звучали с нескрываемым раздражением. Обступив Фемистокла, навархи изливали ему свою злость на спартанского полководца Еврибиада, вспыльчивость и грубость которого, по их мнению, просто невыносимы!
– Еврибиад позволяет себе оскорблять нас в лицо, словно мы рабы, а не свободные люди, – молвил мегарец Эоситей. – Я и мои люди не желаем с этим мириться!
– Еврибиад повсюду ходит с палкой и колотит ею за малейшие провинности не только гоплитов и матросов, но и стратегов, – вторил Эоситею кеосец Антимах. – Да что там провинности! Еврибиад может ударить палкой просто за косой взгляд или за слишком смелое слово.
– Еврибиад не считается с нашим мнением, – возмущался эвбеец Клеад. – Любой совет с нашей стороны вызывает у него презрительную реакцию. Клянусь Зевсом, Еврибиад мнит о себе слишком много!
– Спартанцы прислали в общеэллинский флот всего-то десять триер, а ведут себя так, словно от их участия в грядущих сражениях на море зависит судьба Эллады! – фыркнул сикионец Феокид. – Еврибиад не понимает, что ему не по заслугам досталась власть верховного наварха, но по уговору спартанских властей с афинянами. Еврибиад столько же смыслит в морской тактике боя, сколько я смыслю в персидском языке!
Хор одобрительных голосов тут же поддержал Феокида.
– По совести говоря, у афинян больше прав на верховное командование, – заявил Эоситей, – ведь Афины выставили двести триер, больше чем любое из греческих государств. Будет справедливо, если наш флот возглавит кто-нибудь из афинских стратегов. Хотя бы ты, Фемистокл. Надо собрать войско и поставить этот вопрос на голосование!
И вновь зазвучали одобрительные реплики военачальников. Все они знали обходительность Фемистокла, его ораторский талант и полководческий дар. Ведь благодаря настойчивости и прозорливости Фемистокла афиняне имеют ныне самый сильный флот в Греции. Благодаря искусной дипломатии Фемистокла эллины сумели объединиться в союз, дабы сообща противостоять нашествию персов, которые уже захватили Фракию, Македонию и Фессалию. Полчища Ксеркса стоят теперь у горного прохода Фермопилы, где их удерживает небольшое эллинское войско во главе со спартанским царем Леонидом.
Дабы не допустить персидский флот в Локридский залив, на северном побережье которого расположен стан Ксеркса, общегреческий флот подошел к северной оконечности острова Эвбея. Здесь, у мыса Артемисий, греческие флотоводцы собирались дать сражение флоту персидского царя.
Фемистокл постарался утихомирить страсти.
– Я сейчас же разыщу Еврибиада и поговорю с ним, – сказал он. – Согласен, что его грубость переходит все границы. Однако смещать Еврибиада с его должности именно сейчас, полагаю, крайне неразумно. Спартанцы не смирятся с этим, они отзовут свои корабли из общеэллинского флота. Следом за спартанцами уйдут суда коринфян и эгинцев, их преданных союзников. Этот раскол в наших рядах будет лишь на руку Ксерксу.
Пошумев еще какое-то время возле палатки Фемистокла, военачальники разошлись каждый к своим станам, которые были разбросаны вдоль низкого морского берега. Палатки воинов и гребцов прятались в тени деревьев, а совсем рядом с ними стояли длинными рядами многовесельные боевые суда, вытянутые на сушу.
Стан спартанцев располагался рядом с палатками коринфян и эгинцев.
Стоявшие на страже лакедемоняне сообщили Фемистоклу, что Еврибиад около часа тому назад ушел из лагеря на гору Телефрию, желая взглянуть с высоты на противоположный берег Эвбейского пролива, где находятся стоянки персидских кораблей. Вместе с Еврибиадом на горную вершину ушли Адимант, военачальник коринфян, и Поликрит, наварх эгинцев.
Фемистокл поспешил к извилистой козьей тропе, ведущей на вершину горы. Ему вдруг тоже захотелось своими глазами узреть флот Ксеркса на другой стороне широкого пролива. По слухам, у персидского царя в пять раз больше судов, чем у греков, собравшихся противостоять ему. Персидские корабли весь вчерашний день длинными вереницами втягивались в Эвбейский пролив, двигаясь вдоль полуострова Магнесия. Греческие дозорные на острове Скиаф вели подсчет вражеских судов, передавая свои сведения на Эвбею с помощью сигнальных огней. Судя по этим подсчетам, у персов имелось больше тысячи триер, не считая грузовых кораблей.