– Не шути с ним так. Он всё-таки лицо должностное. Это сделали не мы, – пропела Настасья, одаривая юношу успокаивающей улыбкой.
– А шкаф? Вам удалось что-нибудь обнаружить?
– Нам удалось обнаружить сам шкаф! Он почти не пострадал. Во всём надо видеть лучшую сторону! Это единственный шанс всегда оставаться в выигрыше! – бодро сказала Настасья.
– Да? Правда? А кто тогда всё это наделал? И шкаф открыл? – спросил Юстик.
– Стожар… причём нашим ключом! Где ты был так долго?
Юстик вздохнул.
– Вы не поверите, – горячо начал он. – Я выскочил – его нет. Я подумал: «Прекрасно! Давайте представим, что стожар – это я! Куда бы я побежал?» И я побежал в сторону Мясницкой!
– А почему именно в сторону Мясницкой? – полюбопытствовал Бермята.
– Потому что там самое бестолковое место! Прятаться совершенно негде и полно маглицейских постов!.. И вот он, то есть я, подумал бы: ну где меня совершенно точно не будут искать? И побежал бы туда! Я мчался изо всех сил!.. Добежал – а его там нет! Но я не расстроился и говорю себе: «Куда бы я побежал после Мясницкой, убедившись, что тут меня не нашли? Может, на Большую Никитскую?» И я побежал туда!
Настасья успокаивающе погладила магента Веселина по плечу:
– Логика, безусловно, прослеживается. И что же? Удалось тебе встретить там стожара?
Юстик замотал головой:
– К сожалению, нет. Я ждал, ждал… Было темно и холодно. Туман, знаете, такой сырой. Ветер бумажки несёт по улицам. Бррр! И тогда я пошёл назад…
– И правильно сделал.
Юноша грустно уставился на открытый шкаф.
– Мне придётся поставить в известность Невера Невзоровича! Страшно представить, что он нам всем наговорит, но… других вариантов просто нет.
Настасья кивнула.
Пока ждали Нахабу, Еве вздумалось проверить содержание своих карманов. В правом ей мешала какая-то глянцевая бумажка, про которую она мельком подумала, что это реклама. На улице Еве, пользуясь уступчивостью её лица, вечно насовывали кучу рекламных листовок. Она брала их, чтобы выручить раздатчиков, а минут десять спустя, из вежливости отойдя подальше, выбрасывала их в урну. Но нередко выбрасывать забывала, и все эти бумажки валялись у неё неделями.
Из кармана Ева достала игральную карту, удивлённо повертела её и, не помня толком, откуда она взялась, хотела выбросить.
– Ну-ка дай сюда! – Настасья выхватила карту у неё из рук. – Откуда у тебя это?
С карты на Еву смотрел пиковый король. Как все традиционно изображаемые пиковые короли, он был белобород и затаённо капризен. На плечах – красная мантия, на широком золотом поясе – чёрное сердце. В правой руке король небрежно держал скипетр, в левой – державу.
– Была у Пламмеля и случайно оказалась у меня, – сказала Ева, не упоминая об участии перчатки.
Настасья внимательно осмотрела карту с двух сторон, куснула край косы и заметалась как маятник.
– Ты хоть понимаешь, что подобрала?! На всех предметах, имеющих отношение к Фазанолю, – пиковый король! И это не просто игральная карта! Это личный ключ Пламмеля, который позволяет ему находить хозяина всякий раз, как ему это понадобится! Фазаноль постоянно меняет места, где прячется, поэтому Пламмелю необходимо иметь такую карту!
Услышав такое, Юстик, набиравшийся храбрости, чтобы связаться с Нахабой, выронил вещун.
– Неужели?! – воскликнул он.
– Сам взгляни!
Пиковый король подавал Настасье таинственные знаки. Скашивал глаза, шевелил бровями, надувал щёки, шептал «пст!» и при этом изо всех сил пытался сохранить серьёзный и благородный вид, как настоящий правитель, у которого во время важного магсударственного приёма оторвалась пряжка на туфле.
Временами король распахивал полы мантии, и на изнанке становились видны вытканные лестницы и сложные переходы, наложенные на изображённые в разрезе, – подвалы старинного дома, стоящего где-то вблизи от воды. В одном из подвалов то зажигалась, то меркла мелкая, но хорошо различимая буква «F».
