— Ну, милый мой, то, что вы знаете, или вам кажется, что знаете, еще не доказательство. Все же давайте вернемся к тому человеку, чей голос вы слышали в подвале. Вроде бы тут мы близки к согласию.
Но Томасу надоело, что им так откровенно манипулируют.
— Зачем? — воскликнул он. — И потом, она с этим никогда не согласится. Она лжет, утверждает, что ее там вообще не было, — сердито добавил он. — Что она якобы ездила в Манчестер. Так она сказала отцу на следующий день. Я сам слышал.
— Об этом вы уже говорили, Томас, — заметил судья. — Пожалуйста, отвечайте на вопросы мистера Ламберта.
— Да, вы уже говорили мистеру Спарлингу, какие объяснения дала по этому поводу моя подзащитная, — протянул Майлз. — И я не стану их оспаривать, но все-таки хотелось бы прояснить одно обстоятельство. Вы так и не разобрали точно, что именно сказала тогда Грета. «Неужели не понятно, что я его еще не заполучила?» Или: «Неужели не понятно, что я этого еще не заполучила». Я прав?
— Да, все правильно.
— Прекрасно. Затем Грета сказала, что идет наверх, а сами вы до перерыва утверждали, будто бы она еще добавила: «Миссис Воображала ничего не услышит». Я сомневаюсь в этом, Томас. Сомневаюсь, что моя клиентка когда-либо называла вашу матушку «миссис Воображалой».
— Еще как называла. Тетя Джейн слышала, что она говорила о маме в тот день, когда погибла Мэтти. И тогда она тоже ее обзывала «миссис Воображалой».
— Я не ослышался, Томас? Получается, что вы обсуждали с миссис Мартин данные ею в суде показания. Так или нет?
— Я говорил с ней о том, что случилось, уже после того, как это случилось. Конечно, говорил.
— Так вы говорили с ней до того, как миссис Мартин давала показания? Сравнивали записи, верно? Именно это вы хотите сказать, да, Томас?
— Да, мы разговаривали. Но никаких записей не сравнивали. Она слышала то, что слышала. Я слышал то, что слышал.
— И оказалось, что оба вы слышали одно и то же. Любопытное совпадение. А теперь, Томас, давайте вернемся к дню, когда умерла ваша матушка. Позвольте заранее уверить вас в том, что я постараюсь задавать вопросы так, чтоб не слишком расстраивать вас, и…
— Рад слышать это, мистер Ламберт, — вмешался судья. — Что ж, не надо проволочек, задавайте свои вопросы, нам все эти прологи ни к чему.
На сей раз Майлз Ламберт проигнорировал замечание судьи. Его не так-то просто было сбить с намеченного курса. А тут как раз настал решающий и самый важный момент в судебном процессе. И недаром старик Грэнджер так беспокоился о шестнадцатилетнем свидетеле. Именно на основании показаний Томаса и собранных им улик стало вообще возможным привлечь его клиентку к суду. И действовал он при этом не как беззащитный и ослепленный горем мальчик. Нет, тут прослеживались решимость и последовательность вполне зрелой личности. Исход дела зависел от надежности и правдоподобности показаний Томаса, и присяжным предстояло выслушать, каким сомнениям эти показания подвергаются. Вмешательство судьи Грэнджера не остановило Майлза, не помешало ему продолжить свою работу.
— Не далее как сегодня утром вы поведали нам, что, судя по словам леди Энн, приглашение погостить в доме друга, Эдварда Болла, в понедельник вечером исходило от матери Эдварда, верно?
— Да, верно.
— Ваша матушка говорила, что Боллы вас пригласили?
— Наверное. Хотя не помню точно, что именно она тогда сказала.
— Могла ли сказать ваша матушка, что то была ее идея — отправить вас погостить у Боллов?
— Не думаю.
— Ну, хорошо. Возможно, леди Энн не говорила, кто именно был инициатором приглашения. Вы просто узнали, что миссис Болл приглашает вас остаться на ночь, так?
— Не знаю. Наверное.
— Благодарю. В ваших письменных показаниях сказано, что вы встревожились, когда миссис Болл сказала, что о вашем визите договаривалась Грета.
— Да, верно.
— Но почему это вы вдруг встревожились, а, Томас?
— Потому что это не ее дело. Она не имела права решать, куда мне ехать, к кому и когда.
— Что ж, это понятно. Но что, если именно ваша матушка попросила ее позвонить миссис Болл и договориться?
— Мама никогда бы этого не сделала.
— Почему? Ведь еще в то воскресенье, днем, у нее страшно разболелась голова, это вполне могло помешать. Или я ошибаюсь?
— Не уверен. Но возможно…
— Так почему она не могла попросить Грету об этом пустячном одолжении?
— Она бы попросила тетю Джейн, а не Грету.
— Но в воскресенье днем миссис Мартин дома не было.
— Мама бы дождалась ее возвращения. Или позвонила бы сама.
— Но почему не попросить Грету? Ведь та была рядом.
— Потому что моя мама никогда ни о чем не стала бы просить Грету.
— Почему?
— Потому что она ей не нравилась.
— Понимаю. Но с чего это вы вдруг решили, а, Томас?
— Это было видно невооруженным глазом. Она избегала общества Греты. И в Лондон никогда не ездила только из-за нее.
— Но ведь в апреле она взяла вас с собой в Лондон. Ну, когда вы признавались в любви в такси. А потом поехала еще раз, за четыре дня до своей смерти, посетить Цветочное шоу в Челси. И оба раза Грета была в Лондоне.
— Она всегда ездила на Цветочное шоу. Из-за роз. Мама очень любила розы, разводила их.
