— А вы точно работаете вместе с сеньором Мединой? — наконец спросил он, видимо очень сильно удивившись, что мы не знаем того, что можно считать прописной истиной. — Он сказал мне по телефону, что вы являетесь его коллегами, и поэтому я посчитал, что тематика данной выставки вам хорошо знакома.
— Ну конечно, мы являемся коллегами сеньора Медины, — с невозмутимым видом заявил профессор. — Тем не менее я могу сообщить вам, что за многие годы моей работы преподавателем средневековой истории мне никогда не доводилось слышать о человеке по имени Хайме Рибес.
Монах впился взглядом в профессора, очевидно пытаясь понять, насколько тот сейчас откровенен с ним. Затем францисканец сложил руки, как это обычно делают монахи, и посмотрел на каждого из нас с таким видом, как будто мы только что ему сказали, что не знаем, кто такой Санта-Клаус.
— Хайме Рибес, — неторопливо пояснил монах, — это имя и фамилия человека, который обратился из иудаизма в христианство и о котором вы, возможно, слышали. Первоначально его звали Хафуда Крескес. Он был сыном Авраама Крескеса — того самого картографа, создавшего так называемый Каталанский атлас, ставший самой лучшей географической картой средневековья.
Лучи света от фар «мерседеса» скользили по асфальту петляющего вдоль побережья шоссе. Там, где днем переливалось лазурью Средиземное море, теперь виднелась темная и мрачная масса воды, которая, казалось, поглощала свет фар, когда наш автомобиль поворачивался в ее сторону.
Мы все молчали, размышляя над той малопонятной информацией, которую нам удалось узнать. Профессор, снова расположившись на заднем сиденье, уже в десятый раз внимательно перечитывал завещание Хафуды Крескеса в переводе на каталанский язык, а Кассандра читала его на испанском. Наконец Кассандра не выдержала и нарушила напряженное молчание, царившее в салоне автомобиля.
— «Убегая от учителя… ученик прибыл в самый убогий город… и под светом маленького Крескеса… сберег путь Быка… в черной Александрии»… — Прочитав эти строки, Касси подняла глаза и задумчиво уставилась на бегущее нам навстречу дорожное полотно. — Непонятно, за что тут можно зацепиться.
— Думаешь, в этих строчках и в самом деле заключена какая-то загадка? — скептическим тоном спросил я.
— Конечно, — ответила Кассандра. — В противном случае не было бы никакого смысла вставлять в завещание такой странный текст.
Посмотрев в зеркало заднего вида, она обратилась к Кастильо:
— А вы разве со мной не согласны, профессор?
Прождав несколько секунд, Касси так и не услышала в ответ ничего, кроме глухого гула автомобильного мотора.
— Проф! — позвал я. — Вы тут, с нами?
— Что?.. Вы что-то говорили?..
— Я у вас спросила, согласны ли вы с тем, что в последних пяти строках завещания содержится какой-то скрытый смысл?
— Я как раз над этим размышляю, моя дорогая… — рассеянно ответил профессор, снова погружаясь в свои мысли.
— Ну и к какому вы пришли выводу? — осведомился я, решив помочь Касси разговорить профессора.
— Ну… по правде говоря, пока ни к какому…
— Неужели? А еще, наверное, считаете себя выдающимся мастером научного анализа! — поддел я его.
— А ты бы лучше вел себя повежливее, — заступилась за профессора Кассандра.
— Оставь его, — сказал профессор, выходя из состояния задумчивости. — Улиссу просто очень нравится издеваться над слабыми беззащитными стариками.
— О-о, вы, я вижу, наконец-таки вернулись с небес к нам, простым смертным.
Кассандра вновь посмотрела в зеркало заднего вида, а затем покосилась на меня.
— Вы оба ведете себя, как дети. У меня такое впечатление, что мы занимаемся не серьезными поисками, а съемками новой серии фильма «Чапулин Колорадо»[17].
— Ты права, Касси, — сдержанно ответил я, а затем, наклонившись к ней, громким шепотом добавил: — Знаешь, а профессор последнее время мне кажется каким-то странным…
— А может, нам лучше держаться от него подальше? — таким же громким шепотом спросила у меня Касси.
— А может, уже достаточно дурацких шуточек, сеньорита Брукс? — сердито проворчал профессор. — Или вы не способны ни на что серьезное?
Касси снова посмотрела на профессора, но на этот раз ничего не сказала.
— Так вы поняли хоть что-нибудь из того, что написано в завещании? — поинтересовался я, пытаясь сменить тему.
— Пока нет, — спокойно отозвался профессор Кастильо. — Но я готов поспорить на свою пенсию, что строки в конце документа несут в себе какой-то скрытый смысл.
— Наверное, они указывают на то место, где спрятаны сокровища тамплиеров, — неуверенно произнес я.
— Вряд ли, — сразу же отверг мое предположение профессор. — Если исходить из того, что тамплиеры решили увезти сокровища в Америку, то, бесспорно, должен был бы иметься какой-нибудь план или же подробное описание их местонахождения — в противном случае представители ордена никогда не смогли бы найти свое золото. Я же очень сомневаюсь, что в этих пяти строчках автор мог вместить достаточно подробное описание этого места. Кроме того, меня немного смущает использованное в оригинале текста слово «magistro».
— А почему?
