– Первым, без сомнений, подошел я, – заявил старик. – Я шел по улице за сигаретами, в киоск, куда хожу уже двадцать два года, и вдруг услышал звук… удар. Я обернулся и увидел женщину лет сорока пяти, лежащую на асфальте.
Отличный, прямо-таки идеальный свидетель! Ни единого лишнего слова!
– Я сразу понял, что произошло несчастье. Женщина казалась мертвой, но я все-таки подошел к ней и наклонился над телом. Внезапно упавшая открыла глаза и начала говорить. Я ясно расслышал: «Меня убили!» Тут начали подходить остальные, и я отошел. Достал телефон, вызвал «Скорую» и полицию. Так что дальнейшего я не слышал.
– Потом подошли мы. Да, Сема? – вскинулась госпожа Стаценко. – Да ерунда там была какая-то! Ничего не поймешь. Она так хрипела…
Стаценко покачал головой, напряг извилины и медленно проговорил:
– Я разобрал только: «Не верьте, генерал… дальше какая-то фамилия, типа осетинская или чеченская… виновен». И все. Дзагоев? Хохоев? Не расслышал я…
– Очень хорошо! – подбодрила я свидетелей. – Что было потом?
– Вот этот молодой человек начал фотографировать умирающую! – с нескрываемым злорадством сказала Юлия. – А его мамаша велела ему убрать телефон. По-моему, современная молодежь совсем охамела. Никакой жалости!
– Не ваше дело! Что вы вообще лезете, куда не просят! – вступилась за сыночка Южина. Люба агрессивно раздувала ноздри, но Юлию было не остановить:
– А вон та женщина… маленькая, беленькая, кричала, чтобы ее пропустили. Дескать, она медсестра.
– Значит, следующими подошли вы с Сашей? – Я повернулась к Верочке.
– Да, – кивнула Мышкина. – Я сразу поняла, что пострадавшую не спасти. Счет шел на минуты. У нее были травмы, несовместимые с жизнью.
– А что вы слышали?
– Мама считала пульс, она ничего не слышала, – вдруг проговорила до тех пор молчавшая Сашенька. – А я разобрала… Она сказала…
Сашенька вдруг густо покраснела. Все с интересом ждали, что скажет школьница. Юлия даже вытянула шею.
– Ну, давай, девочка! – подбодрила ее Люба.
– Она сказала: «Михалыч держит бесовок за яйца»… – сгорая от стыда, едва выговорила Саша.
– Фу-ты, а я-то думал! – разочарованно протянул Семен. Никита попросту заржал.
– Ну, дальше мы подошли! – заявила Люба. – Я особо не вслушивалась, что Сима там лепечет. Думала только, что у нас проблемы.
– Я тоже ничего не слышал! – поспешно заявил Никита.
Все как по команде повернулись к Алене. Будущая мать поежилась под пристальными взглядами, но все же храбро ответила:
– Она сказала так: «Мельникову довели. Ищите камеру номер четыре…» И все!
Свидетели принялись переглядываться.
– Ну, и что все это значит? – за всех спросил Семен Стаценко. Все смотрели на меня, точно я не телохранитель, а фокусник, и вот прямо сейчас достану из шляпы белого кролика.
– Простите, милая барышня, – раздался вкрадчивый голос господина Штильмарка. – Насколько я помню, там был кто-то еще. Молодая женщина с белыми волосами. Почему она не пришла на встречу?
– Не захотела, – честно ответила я.
Старик насмешливо вскинул брови:
– Очевидно, есть люди, которых вам не удалось запугать?
Я встала.
– Александр Робертович, ваша ирония неуместна. Я ведь могу уйти и оставить вас один на один с вашими проблемами.
– Не надо! – поспешно подал голос Стаценко. – Так, папаша, не злите ее. А то и правда уйдет. И что мы тогда будем делать? Она ведь дело говорит.
– Да, Евгения Максимовна – лучший в городе телохранитель! – вдруг решила прорекламировать меня Сашенька.
– Да, и вы не видели того мужика в коробке! А я видел! – неожиданно добавил Никита.
– Ну хорошо. Мы сообщили вам все, что знали. – Штильмарк опять пожевал сухими губами. – Что дальше? Каким образом это защитит нас от предполагаемого убийцы?
– Теперь я постараюсь выяснить, что означают слова погибшей, – ответила я.
– И сколько это займет времени? – поинтересовалась Юлия.
– Пока не знаю. Думаю, вам всем лучше на некоторое время уехать из города.
– Чего?! – встрепенулся Никита. – А как же работа?
– Ну, положим, можно отпуск взять… – В голосе Юлии зазвучали мечтательные нотки. Женщина уже прикидывала, какие удовольствия сулит ей внеочередной отдых.
– А у меня школа, – протянула Сашенька растерянно.
– Ты в каком классе? – поинтересовалась Люба.
– В десятом…
– Ну вот! Экзамены тебе не сдавать! Справку возьмешь, что заболела, и все дела! – легко решила проблему Южина.
– Но я не хочу никуда уезжать! – Старик слегка растерялся. Да уж, Штильмарк – человек устоявшихся привычек. Двадцать два года ходит за сигаретами в один и тот же киоск! Ну как такого оторвать от привычной почвы? Еще заболеет…
– Кроме того, мне совершенно некуда ехать! У меня нет ни родственников, ни знакомых в этом городе!
– А сколько лет вы живете в Тарасове? – беззастенчиво спросила Люба.
– Четверть века. А что?
Да уж…
– Это как раз не проблема, – задумчиво протянула Любовь. – У меня есть загородный дом в Хмелевке… Здоровенный такой, как раз все и поместимся. От прабабки достался. Только там никто не живет, придется сначала привести в порядок.
– Не поеду я ни в какую Хмелевку! – возмутилась Юлия. – Что я там буду делать?! Гусей пасти?
