Реакция «классной дамы» меня поразила. Бедняжка побледнела, как стена за ее спиной. Потом покраснела, точно спелый помидор. В заключение дама покрылась красно-белыми пятнами, и я не на шутку испугалась, не нанесла ли я непоправимого вреда ее здоровью своими бестактными расспросами.
Наконец директриса выговорила едва слышным голосом, дрожащим от переполнявших даму эмоций:
– Это ложь и гнусная клевета!
– Простите?! – переспросила я. – Что именно является клеветой? То, что Маргарита Ивановна работала в вашей школе?
«Классная дама» налила себе воды в стакан и выхлестала половину, стуча зубами о край. Я смотрела на нее во все глаза.
– Нет, Маргарита Шлыкова действительно работала у нас, – наконец взяла себя в руки директриса. – Мало того, она проработала в нашей школе пятнадцать лет. Пришла к нам сразу после педагогического института. Она характеризовалась самым положительным образом. Мы и подумать не могли, что там такое…
– Какое?
– Ну, вы же из органов, вы должны знать! – проявила запоздалую бдительность директриса.
– Вы намекаете на нетрадиционную сексуальную ориентацию гражданки Шлыковой? – Я бросила «классной даме» спасательный круг в виде удобного и приличного термина, а то бедняга снова начала краснеть.
– Вот-вот! – обрадовалась директриса. – Именно это. Ну, и кошмарное убийство тоже. Подумать только! В нашей школе такого не случалось с тысяча девятьсот семьдесят седьмого года!
Я с трудом подавила жгучее желание узнать, что именно приключилось в этой школе в далеком семьдесят седьмом, и вернула разговор в нужное русло:
– Скажите, а как вы узнали о том, что Маргарита Шлыкова… скажем так, не такая, как все?
– Ну как же! – блеснула стальными коронками директриса. – Мы получили письмо, в котором в подробностях излагалось, как именно Шлыкова проводит свой досуг. И с кем…
– А с кем? – Я тут же сделала стойку.
– Этот человек больше не работает в нашей школе! – отчеканила «классная дама».
– Адрес, телефон можете дать?
– Она… она съехала с квартиры. А где она работает, не имею понятия! – с мстительным удовольствием проговорила директриса. Я подумала, что она, очевидно, из породы старых дев – тех, что не выносят даже мысли о том, что кто-то может заниматься сексом, из тех, что в советские времена макали девочек, осмелившихся накрасить ресницы, в раковину, с криком «Проститутка!»
– Кстати, мы успели уволить Шлыкову до того, как она совершила это кошмарное злодеяние! – с торжеством сказала дама. – Так что я ничем не могу вам помочь…
Зато я знала, кто может мне помочь. Еще на входе, прорываясь через бдительную вахтершу – куда более активную, чем сонный охранник, – я поняла, что эта тетка – очень ценный кадр. Так что я спустилась на первый этаж и присела на скамеечке возле раздевалки. Вахтерша стреляла в мою сторону любопытными глазами.
По случаю начавшихся вчера летних каникул детишек в школе не было, зато наверху вовсю шел ремонт и пахло свежей краской.
Я принялась обмахиваться газеткой.
– Жарко-то как! – немедленно приняла мою подачу тетка.
– И не говорите! – подхватила я. Разговор пошел по отработанной схеме: погода – прогнозы синоптиков – посадки – дача – отмена электричек – дороговизна – и плавно вернулся в школе. Вообще-то я могу стать своей в компании бомжей, в стойбище эскимосов, в бригаде гастарбайтеров, в кружке жен олигархов. Но мой конек – тетки от пятидесяти пяти до семидесяти. Всякий раз, вытягивая необходимую информацию из такой вот вахтерши, я чувствую себя Джеймсом Бондом, который только что обыграл Ле Шифра в казино «Рояль»…
– Так кого, говорите, искали-то? – невзначай поинтересовалась вахтерша, хотя я ничего такого пока не говорила.
– Ой, да вашу бывшую работницу, Шлыкову Маргариту, – отмахнулась я.
Глаза вахтерши вспыхнули, как две ксеноновые фары:
– Так она сидит!
– Я знаю, – вздохнула я. – Мне бы повидаться с ее подругой… ну, знаете…
Я потупила взор.
Вахтерша наслаждалась разговором. Она стрельнула глазами в сторону охранника и добрым голосом сказала:
– Слышь, Петрович, иди подыми. Я тут посмотрю пока.
Охранник с готовностью потрусил к двери. Дождавшись, когда стеклянная створка закроется за его спиной, тетка повернулась ко мне:
– Так тебе Геля нужна? Геля Золотавина?
Я кивнула, хотя понятия не имела, нужна мне эта Геля или нет.
– Да, вот оно как бывает! – с удовольствием проговорила вахтерша. – Сейчас ты на коне, так сказать, на вершине, а потом глядь – и вниз летишь!
Я с умным видом покивала. Кто знает, что означает эта сентенция… Это работа школьной учительницей – вершина?! Хотя с точки зрения вахтерши дело, возможно, обстоит именно так.
– Как скандал случился, она была вынуждена из школы уйти, – сообщила мне тетка. – Ну, в смысле, Геля эта самая. Музыка там, песенки, туда-сюда, а сама вон какая оказалась. Кто же своих детишек такой твари доверит? А потом, когда это убийство приключилось, ей пришлось и с квартиры съехать. В этом районе на нее все пальцами показывали…
– А где она сейчас? – поинтересовалась я, делая вид, что мне не очень интересен ответ.
