После этого комната довольно быстро опустела. Я попытался остаться наедине с Нифенией, но у неё и Айшека были другие дела.
– Я уже несколько недель не мылась, – объяснила она и резко ткнула пальцем в Рейчиса. – И никаких комментариев от вас, господин.
Белкокот был так потрясён, что в кои-то веки смолчал. Нифения прижала руки к моей груди.
– Я знаю, что мы давно не виделись, Келлен, и это неловко, и… А, чёрт бы всё побрал.
Она обвила мою шею и притянула к себе, чтобы поцеловать.
Иногда она так делала. Просто целовала меня внезапно, без предупреждения, без объяснений и уж точно без обещаний.
Она была такой застенчивой девочкой, когда мы оба были посвящёнными джен-теп. Я понял, что её поведение в последнее время куда больше мне импонирует.
Кто-то за моей спиной кашлянул. На мой взгляд, в тот момент это граничило с оскорблением.
– Простите меня, – сказал высокий, неприятно красивый парень, называвший себя Путём Горных Бурь. – Я надеялся поговорить с Путём Бесконечных Звёзд.
Нифения чмокнула меня в щёку.
– Увидимся через час. Как только совсем стемнеет, мы должны отправиться в путь.
И она опять исчезла.
– Извините за вмешательство, – сказал Путь Горных Бурь, с трудом скрывая ухмылку.
– Чем могу помочь, Буранчик? – спросил я, жестом приглашая его присоединиться ко мне за одним из столов.
Прозвище заставило его вздрогнуть.
– Думаю, я сам напросился. – Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал игральную карту. – Тебе она пригодится.
– Дискорданс? – спросил я.
Он пододвинул ко мне карту через стол.
– Не совсем.
Я перевернул карту и увидел замысловатый рисунок из шести кругов, каждый чуть меньше другого. Внутри кругов было полно замысловатых линий, поворачивающих туда-сюда, почти как лабиринт. Мне понадобилась секунда, чтобы понять, на что я смотрю.
– У тебя есть карта храмового шпиля?
– Теоретически.
Я посмотрел на него через стол, чтобы проверить, не шутит ли он.
– Шпиль не открывали для верующих уже много веков, – пояснил он. – Только для верховных визирей и их асабли – это слепые слуги, которые носят священные тексты визирей и переворачивают для них страницы.
Я и забыл, что визирям запрещено прикасаться к страницам своих кодексов из страха их осквернить.
– Разве асабли не набираются из берабесков, которые рождаются не только слепыми, но и немыми? – спросил я.
Буранчик кивнул и улыбнулся.
– Но они, конечно, любят выпить, и хотя нельзя сказать, что они становятся болтливыми, когда пьют, у асабли есть собственный язык.
Его пальцы дёрнулись, проделав несколько едва уловимых жестов, которые заставили мои руки потянуться к футлярам с порошками, прежде чем я понял, что он не творит заклинание.
– Значит, ты нашёл слугу визирей, готового выдать тайны самого священного храма? – спросил я.
Буранчик рассмеялся.
– Думаешь, мне пришлось найти только одного? Келлен, каждому визирю разрешён вход лишь на один из этажей, и, если бы я попытался вытянуть хоть у одного асабли, как туда попасть, он бы меня раскусил.
– Тогда как ты…
– Я занимаюсь этим почти два года. Разные маскировки, разные контакты. – Он протянул руку и постучал по карте. – Иногда я неделями выведывал детали. И всё равно никто намеренно не раскрывал местоположение коридора или прохода. Мне приходилось подталкивать асабли к тому, чтобы они рассказали о своих обязанностях. Каждый раз, когда они описывали одну из них, они слегка поворачивали голову в сторону того коридора или передней, через которые им приходится проходить.
Он откинулся на спинку стула.
– Худшее задание, которое когда-либо давала мне идущая Путём Дикой Маргаритки.
– Фериус была твоей маэтри?
Он насмешливо склонил голову набок.
– Она никогда обо мне не упоминала? Я был её тейзаном до тебя.
Я ощутил знакомый укол негодования. Так я чувствовал себя каждый раз, когда обнаруживал ещё одну часть прошлого Фериус Перфекс, которую она тщательно от меня скрывала. Но я отбросил свои чувства в сторону. Когда ты должен человеку столько, сколько я должен Фериус, ты должен принять ограничения, которые человек решил установить для вашей дружбы.
Рейчис подошёл, запрыгнул на стол и стал принюхиваться к моему лицу.
– Тьфу. Опять ревность?
– Заткнись, Рейчис.
Он подался ближе и заговорщически засвистел – хотя, конечно, никто, кроме меня, всё равно бы не понял, что он говорит.
– Не расстраивайся, партнёр. Я уже отомстил ему за тебя.
Белкокот шире разинул пасть, чтобы показать блестящую, влажную серебряную монету с крошечным рубином в центре.
– Она ведь должна чего-то стоить, верно? – пробормотал он.
То, что Рейчис украл что-то у Пути Горных Бурь, никоим образом не должно было улучшить моё настроение. Но улучшило.
– Ладно, – сказал я, убирая в карман карту с сомнительными планами шпиля. – Пожалуй, мне лучше забрать Нифению и Айшека и уйти. Вряд ли Богу нравится, когда его заставляют ждать.
Буранчик схватил меня за запястье. Рейчис на него зарычал, но аргоси не обратил на белкокота внимания; он не сводил с меня глаз.
– Что ты собираешься делать, когда туда попадёшь?
– Ты о чём?
