Эллери Квин — псевдоним двух кузенов: Фредерика Дэнни (1905–1982) и Манфреда Ли (1905–1971). Их перу принадлежат 25 детективов, которые объединяет общий герой, сыщик и автор криминальных романов Эллери Квин, чья известность под стать популярности Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. Творчество братьев-соавторов в основном укладывается в русло классического детектива, где достаточно запутанных логических ходов, ложных следов, хитроумных ловушек.Эллери Квин — не только псевдоним двух писателей, но и действующее лицо их многих произведений — профессиональный сочинитель детективных историй и сыщик-любитель, приходящий на помощь своему отцу, инспектору полиции Ричарду Квину, когда очередной криминальный орешек оказывается тому не по зубам.
В тесно застроенных районах: 10 миль в час.
В городках или крупных городах за пределами густонаселенных зон: 15 миль в час.
В сельской местности или вне населенных пунктов: 20 миль в час.
Для Клер Себастьян Новый год начался радостно. Младенец был необычайно активен.
— Тебе не кажется, что там жеребенок, Джон?
В уединении гостиничной спальни она даже позволила мужу потрогать маленькое существо, лягающееся в ее животе. На этой неделе они часто смеялись.
Поехать в Нью-Йорк на Новый год и несколько следующих дней было идеей Джона.
— Я знаю, как тебе не хватало веселья последние месяцы здесь, в Рае, — сказал он Клер. — Думаю, ты имеешь право покутить напоследок, прежде чем посвятишь себя тяжкой ответственности материнства.
В глубине души Клер считала рискованным окунаться в ее положении в водоворот нью-йоркской жизни. Но, отвернувшись в очередной раз от своей раздавшейся фигуры в зеркале, она ощутила прилив бесшабашности. Пускай городские бабы пялятся на нее!
До среды 4 января все шло чудесно. Джон снял апартаменты в «Уолдорфе» и на время каникул повернулся массивной спиной к делам компании «Себастьян и Крейг».
— Это твоя неделя, дорогая, — заверял он жену. — Издательский бизнес и Артур Крейг могут несколько дней обойтись без меня. — Джон поцеловал Клер, которая покраснела, чувствуя себя как во время медового месяца.
— Ты зациклился на поцелуях, Джон, — хихикнула она. — Думаешь, мы можем пойти куда-нибудь потанцевать под этот кошмарный регтайм?
Но на сей раз Джон твердо ответил «нет».
Впрочем, у Клер не было времени горевать по этому поводу. Они провели канун Нового года в роскошном доме одного из друзей-издателей Джона, среди литературных знаменитостей. Шампанское и разговоры лились рекой, а Клер даже попросили высказать мнение о бестселлерах сезона — «Перекрестке» Уинстона Черчилля, «Маленьком пастыре грядущего царствия» Джона Фокса-младшего, «Ребекке с фермы Саннибрук» миссис Уиггин — и произведениях современных молодых авторов типа Джека Лондона, Джорджа Бэрра Мак-Катчена, Линкольна Стивенса и Джозефа К. Линкольна. Клер редко делила с мужем его утонченную нью-йоркскую жизнь и была в восторге от вечера.
Утром Джон настоял на том, чтобы она позавтракала в постели, пока он просматривал газеты, читая некоторые отрывки вслух. Клер казалось, что весь мир отмечает скорое появление на свет ее ребенка особыми событиями. Последние дни она напряженно следила за осадой Порт-Артура, как будто это касалось ее лично, и, когда утром 2 января газеты сообщили, что русский генерал Стессель сдался генералу Ноги, ее удивило мрачное замечание мужа:
— Когда-нибудь нам придется иметь дело с этими нахальными японцами, попомни мои слова.
Сначала Клер обиделась, что Джон портит ей настроение, но потом засмеялась, когда он прочитал ей предложение президента Рузвельта, великолепно подражая лающему голосу Тедди, подвергать порке у позорного столба мужчин, которые бьют своих жен.
Они обедали у «Райзенбергера», посещая каждый вечер театры и поздно ужиная у «Дельмонико». В воскресенье 1 января они смотрели Сазерна и Марлоу в «Ромео и Джульетте», в понедельник — миссис Фиске в «Гедде Габлер», а во вторник — несмотря на начавшийся после полудня сильный снегопад — Дейвида Уорфилда в «Учителе музыки».
Во второй половине дня Клер делала покупки на Бродвее. В магазине Арнолда Констейбла на Девятнадцатой улице она по необходимости приобрела несколько платьев для последних месяцев беременности, но у Лорда и Тейлора на Пятой авеню и у Б. Олтмена на Шестой она отбросила здравый смысл и предалась оргии покупок «на потом»: нижние юбки, шуршащие кружевом, короткие юбки, доходящие только до туфель, — последний дерзкий крик моды, лайковые туфли пастельных тонов на изогнутом высоком каблуке для повседневной носки, сетки из тонкой проволоки для поддержания прически «помпадур», даже длинные шляпные булавки, которые, как заверила ее продавщица у Олтмена, были куда изящнее коротких, и, разумеется, множество платьев.
— Ты не сердишься? — с беспокойством спрашивала она мужа. Но он только смеялся и снова целовал ее.
Все было чудесно. До начала метели.
