Этот приказной тон сметает всю мою неловкость. Такая девушка, как
— Вы будете что-нибудь покупать? Если нет, то вам лучше уйти.
После моих слов он мгновение выглядит удивлённым, даже поражённым, будто я должна была разразиться словесным потоком, вместо простого отказа. Но он не расстраивается, лишь криво усмехается своим жёстким ртом.
Эта усмешка снова заставляет меня растеряться, но я всё ещё злюсь. И всё ещё помню, почему. Он подставил меня. Ему даже не хватило совести, чтобы лично объяснить мне, почему он не сможет прийти. Нет, он позволил мне просидеть в кафе несколько часов и чувствовать себя полной дурой. Все в кафе понимали, что меня кинули со свиданием. И теперь он пытается улучшить ситуацию с помощью нескольких сообщений.
И я чувствую себя ещё глупее, потому что это я предала нашей дружбе слишком большое значение. Если бы я не преувеличивала то, что у нас было, он не смог бы меня так унизить.
Как будто я ничего не значащий пустяк.
Он кладёт руки на прилавок, и я вижу буквы, как я уже знаю, кириллические, вытатуированные на костяшках его пальцев.
— Дейзи, — бормочет он до боли приятным гудением. Я ненавижу себя за то, что мне нравится этот голос, — ты не ответила на мои сообщения, и я должен объясниться.
— Здесь нечего объяснять, — говорю я. — У нас было свидание в кофейне, — о, нет, я сказала свидание! — Ты не пришёл.
Я чувствую, как моё лицо пылает от этих слов. Я переступаю с ноги на ногу и делаю шаг назад, так как Ник подходит ближе. Мой взгляд падает на парковку, куда заезжает видавший виды Курзер. Из него выходит парень моих лет в узких джинсах и с длинными волосами, торчащими из-под вязаной шапки. Он заходит в магазин. Нику придется отойти от прилавка.
Но он не двигается с места. Его пальцы стучат по прилавку, пока он изучает меня.
— Я должен извиниться, — говорит он. — Появились причины, по которым я должен был уехать из города. Я пытался отправить тебе сообщение.
Я смотрю на него удивлённо, немного смягчаясь.
— Ты уезжал из города? По семейным обстоятельствам?
Они сделают ситуацию лучше. Это ужасно, но я надеюсь на плохое самочувствие его дяди или тёти, а затем ненавижу себя за эти мысли.
—
Я ожидаю дальнейших объяснений, но он ничего не говорит. Через секунду он нажимает что-то на своём телефоне. Мой телефон звенит — Ник присылает мне фото. Приложение с немного кривой картинкой спрашивает меня о загрузке.
— Я не могу принять твою картинку. У меня переполнена память.
Мне нужно купить новый телефон. Жаль, что при покупке этого я не добавила денег на память.
— Тогда, скорее всего, ты не получила множество моих сообщений.
Я с огорчением смотрю на свой телефон. Во мне ещё кипит злость на него, но теперь я чувствую себя немного глупо. Как будто у моей злости нет причины. Не знаю, что делать. Я смотрю на Ника, а он просто загадочно улыбается, как будто это всё объясняет.
По какой-то причине эта улыбка злит меня ещё больше. Всё равно как если бы он сказал:
Осторожно глядя на Ника, к прилавку подходит клиент. Он стоит как вкопанный, его глаза бегают от меня к Нику и снова на меня. Будто он не уверен, стоит ли ему уйти или всё же остаться.
— Вы покупаете что-то? — снова спрашиваю я Ника. — Если нет, я должна попросить вас уйти.
Глаза покупателя расширяются, и он делает шаг назад.
Ник лишь усмехается моему нахальному тону. Он стучит по стеклянному прилавку.
— Я возьму лотерейный билет.
Я спокойно отрываю от рулона билет и отдаю ему. Он оплачивает и отходит.
А моё сердце немного разочаровано стонет.
Но он не выходит из магазина. Вместо этого он начинает стирать лотерейный билет, взяв крышку от моторного масла. И он всё ещё наблюдает за мной.
Парень с парковки подходит к прилавку:
— Пачку сигарет, пожалуйста, — он выглядит немного нервно, как будто присутствие Ника его напрягает. Когда я подаю ему сигареты, он практически выхватывает пачку у меня из рук, бросает деньги и выбегает.
Теперь я снова наедине с Ником.
Я не нервничаю, как тот парень. Потому что Ник не пугает меня. Он вызывает боль и стыд, но не пугает. Мои мысли возвращаются в тот день, когда я просидела в кофейне так долго, что всё смотрели на меня с неприкрытой жалостью. Я надела мой новый любимый лифчик и трусики, только так я чувствую себя красивой перед ним.
Не то чтобы это имело значение.
Ник снова подходит к кассе, по-прежнему держа в руке лотерейный билет.
— Вы… вы хотите забрать выигрыш?
Я не могу придумать другой логической причины, почему он всё ещё здесь.
— Это для вас. Подарок.
Он протягивает мне билет.
Я трясу головой:
— Я не могу его взять. Мне действительно следует вернуть вам выигранные деньги.
Он поднимает руку, чтобы заставить меня замолчать.
— Ты должна позволить мне извиниться, Дейзи.
Его голос словно шёлковая ласка, а серые глаза сковывают.
— Если бы у меня был другой выбор, я был пришёл туда, на встречу с тобой. Честное слово.
