— Я не знаю, не задумывался об этом. Теперь у вас есть информация, и вы можете оставить меня в покое.
Невероятно наглая просьба, но почему бы и нет.
— Немного информации, и вы ждёте, что я отпущу вас? Кто же, ты думаешь, послал меня?
— Сергей, — угрюмо отвечает мистер Браун. Он смотрит на свои ноги, а затем на свою собаку, которая так и не отошла от меня.
— Вы думаете, что я могу вернуться к нему и сказать, что работа не выполнена, без уничижительных для себя последствий? — я качаю головой. — Не держи меня за глупого ребёнка.
— Чего ты хочешь от меня? — мистер Браун поднимает руки в мольбе. — Я дам тебе всё, что угодно.
— У тебя нет никаких идей, да?
— Да!
Он готов согласиться на любое условие.
— У тебя есть план на непредвиденный случай? Ты думал, что просто возьмёшь деньги, сбежишь на Средний Запад и никто не будет тебя искать?
— Да, — мистер Браун начинает плакать и пошатываться на своем стуле. — Я слишком долго убегал. Я остановился здесь просто потому, что устал.
— Тогда ты дашь мне информацию, которую хочет Сергей. Потому что он не просил убить тебя, он просил доставить тебя домой.
Это пугает мистера Брауна ещё больше. Он обнимает себя и начинает открыто рыдать:
— Не отправляй меня назад. Просто убей прямо сейчас. Обещай мне.
Я потираю надпись на груди. Смерть — милосердие. Этот человек понимает. Конец — это только начало. Оставаться в живых, когда твою семью пытают, когда пытают тебя — это хуже, чем смерть. Я приношу милосердие.
— Обещаю, — говорю я. — Я вернусь к Сергею и скажу ему, что мне пришлось тебя убрать, но сначала ты дашь мне информацию, которая поставит Сергея под угрозу. Дашь важную информацию и останешься живым и здоровым.
Мистер Браун начинает говорить и заканчивает лишь сорок пять минут спустя.
Я одним выстрелом простреливаю ему висок. Собаку забираю с собой. Не уверен, что буду с ней делать, но точно не хочу, чтобы она осталась и съела мозги мистера Брауна, как собаки это обычно делают.
Я поднимаю тело мистера Брауна и ложу в ванну, которую залил смесью серной кислоты и перекиси водорода. Она разъест тело, пока от него не останутся одни кости. Неестественное разложение гарантирует, что его тело найдут ещё не скоро. Я внесу за него арендную плату на три месяца вперёд.
Это даст мне время с Дейзи. Три месяца, чтобы понять, что с ней делать.
Вернувшись в свою квартиру, я снимаю с себя одежду — брюки, рубашку, перчатки и маску — и сжигаю в ванной. Фарфор удивительно вынослив, но запах горящего хлопка и шерсти неприятен. Избавившись от одежды, я принимаю душ, смывая остатки пороха, пепла и дыма.
Я глажу собаку и иду проверять взломанные мониторы на заправке Дейзи. Она сидит на стуле и таращится в журнал. Кажется, никто не пострадал. Возможно, Дейзи права. Она в порядке.
Ненадолго я задаюсь вопросом, будет ли ей не хватать соседа, хотя она ни разу не упоминала о нём. Я наблюдаю за Дейзи, пока её смена не кончается. Отвлекаюсь лишь на то, чтобы покормить собаку мистера Брауна. Нужно дать ей новое имя. Я не могу звать её Орешком. Эта мысль тревожит мой желудок в отвращении. Сначала собака выглядит потерянной, но пописав в двух углах, она бездушно решает, что моя квартира так же хороша, как и квартира мистера Брауна. Убрав за собакой, я раздумываю, что с ней делать. Может, Дейзи хотела бы завести питомца.
Остаток ночи проходит без происшествий.
Когда её смена подходит к концу, я несусь к Дукати, чтобы забрать её.
— Привет, Ник, — она выглядит довольной и широко улыбается мне. — Не думала, что увижу тебя.
— Почему? — я забеспокоился. Неужели я не сказал, что буду приглядывать за ней?
— Просто я удивлена. Приятно удивлена. Я же не получила ни одного сообщения от тебя, — она перекидывает ногу через мотоцикл и надевает шлем. Сложно говорить с ней, пока она носит его. Нужно было купить шлемы с микрофонами и связанные друг с другом.
Я притягиваю её к себе и глажу руки, обнявшие мою талию. Я устал, и Дейзи тоже, подозреваю. Мы оба должны поспать, но я не могу спать, когда так беспокоюсь о ней. Когда мы подъезжаем к её дому, я говорю ей:
— Дейзи, я чертовски устал, — честно признаюсь я.
Её рука легко касается моей щеки:
— Так ты и выглядишь.
— Ты ведь тоже устала, да?
Она слегка кивает.
— Позволь нам спать вместе. После всего я не смогу спать без тебя.
Я делаю значительную паузу и она понимает.
— Просто спать, ничего больше.
Дейзи фыркает от смеха и качает головой:
— Должна ли я обидеться на то, что всё, что ты хочешь со мной делать, это спать?
— Я не хотел обидеть тебя, — говорю я. — Я хочу от тебя куда большего, но для этого мы оба должны быть достаточно отдохнувшими. Потому что потом ты не сможешь спать несколько часов, если не дней.
