– Поаккуратней с ним – его не так легко разыскать в Лондоне. А способов применить «Кул Уип» великое множество. И для большинства из них потребуется домашняя еда.
– Большинства?
Я подняла на него глаза и ощутила, как щеки заливаются краской при воспоминании о своей фотографии на его столе. А еще о том, что после увиденного не смогла загнать Колина обратно в дальний уголок памяти, где он существовал с момента моего отъезда из Оксфорда.
Я схватила сумку и принялась вынимать продукты, чтобы смотреть хоть на что-нибудь другое.
– Да, по сути это переработанные взбитые сливки, но слаще. Я где-то читала, что их используют готовыми.
– Ммм, ясно, – протянул он, аккуратно сворачивая одну сумку, прежде чем приступить к другой. – Тебе, наверное, нужен пароль от Вай-Фая, чтобы ты могла позвонить тете Люсинде и попросить ее помочь в приготовлении.
Я чуть не выронила из рук банку с дольками ананаса.
– В каком смысле?
Он прислонился к кухонному столу и беззаботно скрестил на груди руки.
– Ты же ненавидишь готовить. Когда мы были в Оксфорде, ты в интернет лазила, чтобы узнать, как варить яйца. И, насколько помню, ты частенько общалась со своей двоюродной бабушкой по скайпу. Однако прошу меня простить, если я был непозволительно дерзок.
Не говоря ни слова, я вытащила свой ноутбук из рюкзака и открыла настройки.
– Говори, – чопорно произнесла я.
Он умудрился назвать пароль без единой ухмылки.
– Хочешь, чтобы я остался? Сама ты, конечно, никогда не попросишь об этом, но я действительно хорошо ориентируюсь на кухне.
Его слова кольнули меня, но я не подала виду, продолжая открывать скайп.
– Нет, но все равно спасибо. Если понадобится помощь, я тебе скажу.
Я почувствовала на себе взгляд Колина и заставила себя посмотреть на него.
– Ты собираешься спрашивать меня, почему на моем столе была твоя фотография? – мягко спросил он.
Я была слишком ошарашена его прямотой, чтобы найтись с ответом.
– Я храню ее, потому что это была единственная вещь, которую ты оставила. Ты же даже не попрощалась. И я подумал – глупо, как оказывается, – что ты можешь за ней вернуться.
Я кивнула – на большее меня не хватило.
А затем вспомнила другое фото – с Колином в коляске и его родителями в аэропорту Атланты. Мне захотелось сказать ему, что он не был для меня невидимкой, как бы я этого ни хотела.
– Ты был очень милым мальчиком, – сказала я, подумав, звучат ли мои слова для него так же глупо, как для меня.
Он вопросительно склонил голову.
– Другая фотография в рамке на твоем столе – та, что с твоими родителями. Там вы, похоже, в аэропорту Атланты. Ты был просто прелесть в своих носочках и шортиках.
Моя улыбка тут же угасла, когда я увидела его вмиг осунувшееся лицо.
– Это был не я, – сказал он. Он оторвался от кухонного стола. – Попрошу Анну принести тебе чаю.
Я хотела ему сказать, чтобы он не волновался, но он уже ушел.
Несмотря на солнечный свет, покрывший нежным глянцем дом и все вокруг, вторая половина дня выдалась холодной, вынудив нас сесть за стол в столовой, по размеру скорее напоминавшей банкетный зал, а не на свежем воздухе. Конечно, ничего плохого в том, чтобы обедать жареной курочкой с картофельным пюре, фасолью «Черный глаз» и кукурузным хлебом в комнате, где королева Елизавета чувствовала себя как дома, нет, и все же… Если бы я была азартным человеком, то побилась бы об заклад, что в истории этой столовой впервые сухари поливали подливкой, а салат-желе подавался в качестве гарнира.
Я надела единственное взятое с собой платье – простое темно-синее платье-футляр из материала, который не мнется в чемодане. Прешес настояла на том, чтобы одолжить мне шелковый шарф – уверена, «Эрме», – и завязала его в изящный бант сбоку на шее. Я получила одобрительные отзывы от всех, кроме Колина – он лишь скользнул по мне взглядом и сразу уставился на угощение.
Мы с Прешес сели напротив него с Арабеллой, чему я внутренне порадовалась, потому что мне было на кого смотреть, кроме Колина. Анна, стоя у нас за спиной, раскладывала по тарелкам жареную курицу с большого блюда. Держа сервировочную вилку, она остановилась за спиной Прешес.
– Белое мясо или темное, мисс Дюбо?
Я сдержалась, чтобы не облизнуться, – мы так делали в детстве, когда готовили жареную курицу, сколько бы мама ни просила нас перестать.
– Не хочу настаивать, но лично я люблю костыли.
– И я тоже. Будь любезна, костыль.
Анна замерла в нерешительности. Прешес ясности не внесла, поэтому пришлось объяснить мне.
– Ножка. Просто она похожа на костыль, – объяснила я.
– А, ну конечно, – сказала молодая женщина, кладя одну ножку на тарелку Прешес. – Вот еще бедрышко, а то в ножке мяса не так много.
Я взяла два «костыля» и потянулась за картофельным пюре. Я поняла, что все ждут от меня комментария, поэтому постаралась объяснить весь процесс.
– Когда вы положили картошку, сделайте посередине небольшую ямку. А затем просто наполняете ее подливкой так, чтобы немного стекала по краям. Вот так. И не забудьте полить подливкой и сухари.
