Харальд думал, что конунга Ярицлейва Мудрого будет встречать весь Хольмгард от мала до велика. К его удивлению, навстречу конунгу выехали только Ингигерд с детьми и свитой, а также священники и черноризцы. Новгородцы продолжали заниматься своими торговыми делами, как будто в город въезжал не повелитель Гардарики, а обыкновенный купец. Впервые за несколько недель на сером небе показалось яркое солнце, которое как будто радовалось прибытию конунга. Ярицлейва сопровождало множество знатных мужей, чьи великолепные доспехи сверкали под солнечными лучами. Дружинник Сбыслав сказал, что в свите Ярицлейва находится сын покойного конунга ляхов Болеслава.
– Ляхи разорили много наших городов. Однако сейчас все изменилось. Болеслав Храбрый умер, и между его сыновьями встала распря. Власть над ляхами перешла к Мешке, но его братья Беспримка и Тотошка считают себя обделенными. Беспримка прибился ко двору князя Ярослава Владимировича и слезно молит помочь против Мешки.
Дружина Ярицлейва Мудрого подъехала к пригорку, на котором их поджидали Ингигерд и духовенство. Новгородский епископ выступил вперед, сопровождаемый черноризцами, которые несли кресты и иконы. Всадник, ехавший впереди дружины, спешился и, прихрамывая, подошел к епископу за благословением. Харальд глядел во все глаза, стараясь запомнить, как выглядит один из самых могущественных правителей христианского мира. Ярицлейву было около пятидесяти лет. Его пристальный взгляд сразу напомнил Харальду ястреба, высматривающего добычу. Сходство с ястребом усиливал хищный горбатый нос на худом лице. Конунг сильно припадал на правую ногу.
– В какой битве он получил рану? – спросил Харальд.
– В схватке с медведем, – ответил Сбыслав. – В молодости князь любил охотиться на медведей и всегда бил зверя один на один. Но однажды ему попался медведь необычайного размера и силы. Он сильно помял конунга.
Старый черноризец, учивший Харальда славянской грамоте, услышал их беседу и вмешался:
– Сам дьявол обернулся в медведя, чтобы погубить князя Ярослава за его благочестие и любовь к попам и черноризцам. Но когда дьявол начал одолевать, князь вознес молитву святым угодникам, и они лишили чудища адовой силы. Ярослав велел построить церковь на том месте, где одолел нечистую силу. Церковь стоит на берегу Волги, а вокруг уже вырос град немалый, ибо людей тянет на святое место.
Благословив конунга, епископ произнес длинное наставление. Едва он закончил, к конунгу подбежала его дочь. И конечно, это была Эллисив. Она смело бросилась к отцу. Ярицлейв наклонился к маленькой дочери, поднял ее на руки и подбросил высоко в воздух. Эллисив нисколько не испугалась. Она смеялась от удовольствия, когда отец подбрасывал и ловил ее, а конунг вторил ее звонкому смеху. Тогда и другие дети подбежали к отцу, а за ними подошла Ингигерд с младенцем Хольти на руках. Сыновья теребили отца. Вальдемар, который был старше и выше других, держал отца за золотой пояс, а младшие уцепились за полы его платья. Эллисив заливалась смехом, сидя на отцовском плече, а Анастасия робко выглядывала из-за спин братьев. Конунг был счастлив в кругу семьи и по этой причине весьма милостив.
На следующий день Ярицлейв Мудрый принял Харальда в селе Ракомо, расположенном к югу от Новгорода. Туда конунг переезжал на лето из города. Летняя усадьба конунга была устроена с таким же великолепием, как княжеское дворище на Торгу. С трех сторон палаты опоясывало гульбище. Оно находилось под высокой крышей, которую поддерживали резные столбы, но не имело стен. По гульбищу можно было гулять, не боясь дождя или солнечного зноя. Первым человеком, встретившим Харальда, была неугомонная Эллисив. Она выскочила к нему, припрыгивая на одной ножке, а другой выделывала в воздухе разные забавные движения. Харальду захотелось подбросить ее в воздух выше, чем это делал ее отец, но он сдержал свой неразумный порыв, ибо Эллисив была дочерью конунга, чьего расположения он добивался. Эллисив не задумывалась над этим. Она радостно приветствовала гостя, взяла его за руку и повела в палаты.
Харальд думал, что конунг встретит его в тронном зале, облаченный в драгоценные одеяния. Однако Эллисив отвела его во внутренние покои, где не было никакого трона. Ярицлейв Мудрый сидел на лавке у маленького окна и читал толстую книгу. Он перелистывал пергаментные листы и что-то шептал. Эллисив обратилась к отцу:
– Отче! Се мой друг Харальд! Он высокий и сильный, но не сидит на княжестве. Подари ему доброе княжество!
– Добро, дщерь моя! – улыбнулся конунг. – Поди поиграй с сестрой, а мы пока рассудим, что к чему.
Ярицлейв Мудрый свободно говорил на северном языке, хотя его речь была скупа на замысловатые обороты, изобретенные скальдами. Он изъяснялся прямо и просто, как подобало воину.
– У этого окна мы прощались с твоим братом, – сказал он. – Я отговаривал Олава от намерения возвратиться в свое отечество, но он твердил, что вещие сны сулят, что он станет «Perpetuus rex Norvegi». Ты знаешь, что это означает?
