Очевидно, они увидели все, что хотели, поскольку в следующий понедельник, когда в спортзале возникла новая, совершенно непреодолимая комбинация препятствий, явились все члены японских анклавов и их союзники, так что в коридоре собралась внушительная толпа. В крупнейших японских анклавах все собирают свои команды – в их составе обычно пара тщательно подобранных потенциальных рекрутов из числа одиночек и некоторое количество иностранцев, которых после выпуска старательно внедряют в зарубежные анклавы, создавая сеть взаимоотношений по всему миру. Множество ребят учат японский и конкурируют за вакансии, поскольку попасть в анклав, в котором ты действительно хочешь жить, – это очень хорошо. Большинство людей сочтут себя счастливчиками, попав хоть в какой-нибудь анклав, даже если ради этого придется уехать на другой конец света.
Кое-кто из японских анклавов уже приходил тренироваться с английской группой, поскольку большинство из них знают и английский, и китайский, хотя, конечно, логичней бегать в менее переполненном зале. Японцы просто не хотели ссориться с шанхайским анклавом, и никто не стал бы их винить. Прийти всей кучей равнялось публичному признанию, что в противном случае они не выберутся из школы живыми; иными словами, планам шанхайцев они не доверяли.
Шанхайцы не устраивали своих тренировок, поскольку ни один человек в школе, кроме меня, не смог бы остановить бичевателя – звезду недели. Даже я потратила десять минут на борьбу с ним, пока он рычал, ревел и размахивал чудовищными конечностями, истекающими ядом, который прожигал огромные дыры в иллюзии весеннего луга. Этот луг кишел десятками злыдней – охотников до маны, от которых всем отчаянно приходилось отбиваться. За одну тренировку Ориону пришлось пробежать туда-сюда по залу тридцать два раза с заклинанием сети, которая разрывалась каждый раз, когда на нее попадала хоть крошечная капелька яда.
– Может быть, это все неважно, – устало сказала Лю вечером в библиотеке, когда мы, измученные, расселись вокруг стола.
Орион тихонько похрапывал, опустив голову на руки. Остальные думали, как бы уговорить шанхайцев.
– Никто не откажется от помощи во время выпуска. Кому помощь нужна больше всех, приходят на тренировки. Может быть, остальных мы просто подхватим.
– Вряд ли от шанхайцев не будет никакого проку, – произнесла Аадхья. – Что-то же они делают. Они не вылезают из мастерской. Каждый раз, когда я хожу туда за материалами, Цзы-Сюань возится там со своей компанией.
Лизель возразила:
– Это глупо. Они не сумеют как следует подготовиться.
Вы удивляетесь, каким образом Лизель вошла в круг организаторов? Это всех удивляло, однако она совершенно не смущалась, когда ей намекали, что она тут лишняя. Кроме того, Лизель была дьявольски умна, так что у нас просто не поднялась рука прогнать ее. И с каждым днем она оказывалась все ближе к голове стола.
– Их больше трехсот, и они ни разу не появились. Мы даже с группой из двухсот человек еле справляемся. Неужели от
– То есть ты хочешь, чтобы я просто бросила триста человек, – резко сказала я.
Лизель вздохнула.
– Ах, великая героиня сердится. Если им нужна твоя помощь – они придут. А до тех пор думай не о том, как их спасти, а о том, что они могут помешать. Давайте теперь обсудим порядок входа. Нельзя и дальше вбегать в зал толпой. Это плохой вариант, если мы стремимся к сотрудничеству.
И она достала четыре схемы с многочисленными цветными стрелками и цифрами и разложила их на столе.
– Во время следующих шести тренировок нужно систематически опробовать все варианты. Начнем с теми ребятами, у которых самые сильные щиты, и попытаемся растянуть защиту по периметру…
Опустим завесу милосердия над этой сценой. Лизель, несомненно, была права, она имела полное право твердой рукой вести нас в нужном направлении, но лично я не могла избавиться от ощущения, что меня шпыняет дежурная по столовой в начальной школе.
На той неделе, не удосужившись никого предупредить, Лизель также собрала всех ребят, занимавшихся сочинением заклинаний, и велела им придумать какое-нибудь средство, чтобы подсвечивать тех, кто попал в беду, особой аурой, меняющей цвет от желтого до ярко-красного, по мере ухудшения ситуации. Раньше никому бы это не пришло в голову, поскольку послужило бы маяком для злыдней – и автоматически обозначило место, где злыдня видели в последний раз. Опять-таки, в прошлом никто бы не стал тратить на это ману. Я узнала о хитроумном замысле Лизель в пятницу, когда вокруг начали светиться люди; после тренировки она строго велела мне и Ориону не отвлекаться на тех, кто еще не светится ярко-красным.
