– Дамы и господа, пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Я был вынужден сообщить полицейскому комиссару о пропаже револьвера, и, пока он не разрешит, боюсь, никто не сможет покинуть отель. А сейчас прошу меня извинить, я должен разобрать утреннюю почту.
Он поплелся за конторку, остальные вышли за ним в холл и повернули к лестнице. Бэзил Холлуорд задержался внизу.
– Я жду письма от торгового партнера из Италии.
– Одну минуту, – Шабо просмотрел скудную корреспонденцию. – Для вас ничего. Но есть… для мсье Найтли.
Китти, уже начавшая подниматься, обернулась:
– Что? Письмо для Калверта?
– Нужно отдать его комиссару.
– Еще чего! Как сестра я имею право знать, что там.
– Вы хотите его вскрыть? – засомневался Шабо и повернулся к Холлуорду, вероятно, ожидая, что американец их рассудит.
Бэзил лишь пожал плечами. Китти завладела письмом.
– Из редакции «Дэйли Телеграф», – удивленно прочла она и разорвала конверт.
На ладонь выпала сложенная пополам записка, девушка развернула ее, чувствуя, как Бэзил навис над ее плечом. После слов приветствия шел короткий текст: «В ответ на вашу телеграмму от 10 ноября отправляем вырезку из статьи, которую вы просили». Китти вытащила из конверта слегка пожелтевший листок газетной бумаги, взглянула на заметку и вскрикнула, пытаясь удержать в себе завтрак: статья за подписью Калверта Найтли была проиллюстрирована фотографией изуродованной женщины.
– Не желаю этого видеть, – Китти с отвращением пихнула письмо в руки Холлуорда.
– Это Мэри Джейн Келли, последняя жертва Потрошителя, – сказал он, разглядывая вырезку, потом повертел в руках конверт. – Судя по штемпелю, письмо задержалось в пути. Интересно, зачем Найтли понадобилась старая статья?
В следующий миг с лестницы донесся непонятный звук, более всего напоминающий судорожный вздох. Китти и Бэзил разом обернулись и увидели Дмитрия, вцепившегося в перила обеими руками. Поняв, что на него смотрят, русский выдавил улыбку и продолжил подъем на второй этаж.
– Очень интересно, – снова пробормотал Холлуорд. – Могу я взять заметку?
Шабо махнул рукой: мол, делайте что хотите. Китти не возражала, ее всё еще слегка мутило. Бэзил в задумчивости вернулся в Салон Муз.
Появившийся вскоре Пикар устроил новый обыск в номерах, однако его люди не нашли никаких следов оружия.
– Я почти уверен, что у Дюпона был сообщник, – сказал комиссар перед уходом. – Выкрав револьвер, он выдал себя.
От волнения сердце Китти зашлось, как в польке-галопе.
– Это действительно кто-то из нас? Кто?
Некрасивое лицо Пикара стало еще более отталкивающим, когда его губы растянулись в вымученной улыбке:
– Терпение, мадемуазель, всему свое время. Инспектор Бордье останется в отеле на случай… нового покушения. Мсье Шабо, поселите его в свободном номере на третьем этаже.
Старик кивнул.
Когда все разошлись, Китти поднялась к себе и немного почитала. Чтение слегка отвлекло ее, но по-настоящему успокоиться ей обычно помогала музыка, поэтому она каждый день играла на рояле. Отложив книгу, Китти направилась в салон, размышляя о том, что комиссар, по всей вероятности, подозревает Тома, только по-прежнему считает, что всё это – из-за картины Верещагина.
В камине в Салоне Муз потрескивал огонь, до ужина оставалось чуть больше часа. Девушка, сама того не замечая, несколько раз обошла экспозицию, скользя рассеянным взглядом по полотнам в тяжелых рамах. Вон там, на сукне под стеклом, – письмо чудаковатого художника Ван Гога. На стене над столиком – его уродливые ирисы. Странно, что Дмитрий так ими восхищается. Раму со срезанным холстом убрали, и теперь в простенке на месте Верещагина торчал одинокий гвоздь.
Китти в задумчивости приблизилась к роялю. Как весело было, когда они с Калвертом только приехали в Париж! По вечерам здесь звучала музыка, сливки общества специально приезжали ужинать в «Луксор». Они рассуждали о живописи и литературе, а Том, разносивший шампанское, ухитрялся незаметно ущипнуть Китти… Хотя в газетах еще не писали об убийстве, слухи быстро расползлись по городу, и парижане больше не ужинают в Салоне Муз, обходят отель стороной, точно какое-то зачумленное место.
Пока Китти поднимала крышку рояля, ее внимание привлек необычный предмет, засунутый между струнами. Она протянула руку и выудила из недр инструмента… револьвер Лефоше.
Он оказался легче, чем она предполагала. Отблески огня заиграли на полированном металле.
– Дура!
Мозг Китти почему-то отказывался признавать, что это всего лишь Лючия Морелли. В салон вбежал Дмитрий, чуть не сбив с ног певицу.
– Что случилось?!
