– Ну что, коллега, уже прошли пробу с нагрузкой? – спросила она. Я объяснил ситуацию и небольшой конфликт с молодым специалистом. Она попросила меня пройти к кабинету, где выполняются пробы с нагрузкой, и подождать там.
Не прошло и двух минут, как я увидел быстро выходящую из кабинета молодую докторшу, словно летящую на крыльях, в развевающемся красивом платье, выглядывающем из-под медицинского халата, в лаковых черных туфельках, оставляющих за собой немыслимую пунктирную линию.
Подойдя к кабинету, она резко бросила:
– Заходите! – и влетела в кабинет свежим ветром.
А ветер, исходящий от нее, скорее напоминал начинающийся морской шторм.
– Вставайте на беговую дорожку! – скомандовала она.
Я встал.
Она обвешала меня проводами, как новогоднюю елку, и сказала:
– Скорость восемь километров в час, побежали.
В неспортивной обуви довольно тяжело бежать, дорожка накатывает на тебя, и надо сориентироваться, чтобы весь свой опорно-двигательный аппарат синхронизировать со скоростью дорожки. Первые две-три минуты меня охватила паника. Неужели не смогу? Цепляясь обувью за ленту бегущей дорожки, кое-как синхронизировал свой бег со скоростью бегущей дорожки. Дыхание вначале восстановить не удавалось. Но я с упорством продолжал бежать, несмотря на совсем небольшую одышку. Доктор не заметила одышки либо не хотела ее замечать. Бегу десять минут, пульс 140 ударов в минуту, давление 180 миллиметров ртутного столба. Вижу эти показания краем глаза на мониторе. Продолжаю бежать. Юная доктор молчит, и я понимаю, что надо продолжать бег. Терплю, знать бы, сколько еще осталось бежать? А сам вспоминаю кроссы по полигону в Алабине, лыжные гонки, и мне становится стыдно за свою слабость. Ведь всегда был первым, бежал впереди всех.
Мои воспоминания прервал резкий голос доктора.
– Закончили, – сказала она, выключив беговую дорожку. Свернула все пленки с записями моего бега и ушла, не сказав ни слова.
Больше ее я никогда не встречал. Через час в палату зашла заведующая кардиологическим отделением, вручила выписку из истории болезни и сказала, что сердце мое пока в порядке, стресс с нагрузкой выполнил удовлетворительно. Вот такая история.
А через час я был выписан и из этой больницы. История повторилась. Попрощавшись с соседом по палате, я через час уже ехал на дачу за рулем автомобиля. Я опять ехал на дачу и мысленно прокручивал в памяти очередную историю, случившуюся со мной и соседом-диабетиком, представляя на моем месте обычного гражданина. Вот его бы уж точно, как говорят, залечили бы. Хорошо, что в палате на больничной койке рядом с ним оказались два доктора. Я задумчиво ехал в потоке машин, думая о том, что, не окажись мы там вовремя, плохо бы ему пришлось.
Мастер золотые руки, Василий Иванович, варивший художественные швы любой сваркой, однажды варил крыло «Жигулей» Ивану Петровичу, работнику министерства. Иван Петрович, посмотрев на сваренное крыло, после окончания работы сказал:
– Василий Иванович! Много я поездил по белу свету, работал в посольствах СССР и разных стран мира, но такой великолепной работы не видел. Видел ювелирную работу армян в странах Востока, в Китае и в просвещенной Европе, но чтобы такое исполнение… такое чудо увидел впервые. Такой работы нигде не встречал. Вам бы, дорогой, за границей свой опыт передавать, особенно в странах развивающихся. Чтобы они посмотрели, какие у нас мастера есть.
Поскольку я работаю Министерстве иностранных дел, могу вас отрекомендовать для работы в наших посольствах за границей. Вот возьмите телефон кадровика, зовут его Василий Михайлович, он вам поможет, тем более он ваш тезка.
– Все, ребята, кончаем работу – уезжаю за границу, – объявил на работе Василий Иванович.
– Вася, дорогой, – отвечали ему коллеги по гаражу. – Там все по блату да за взятки. Не с твоим носом за границу ехать, пусть у тебя и золотые руки. Взятки ты не знаешь как давать, нос, как у всех, курносый.
Утром Василий Иванович позвонил референту Василию Михайловичу и сказал, что его рекомендовал сотрудник министерства Иван Петрович.
В десять часов утра Василий Иванович был на приеме у Василия Михайловича.
– Присаживайтесь. Кем работаете? Что умеете? Как жена? Как дети? Член ли вы КПСС? – стал задавать вопросы референт.
Вспотел Василий Иванович и думает про себя, какая тяжелая работа у этого чиновника. Уж если я вспотел ему отвечать, как же тяжело ему работать и весь день задавать такие вопросы.
Вспомнил Василий Иванович, что говорили ему ребята в гараже:
– Дай ему на лапу, и все вопросы будут решены.
А как дать, если никогда не давал?
Начал он рассказывать, как нужно варить сварные швы, какие виды сварок есть.
– Не утомляйте вы меня, Василий Иванович, я в этих вопросах не силен, – прервал его Василий Михайлович.
А Василий Иванович продолжает рассказ о качестве работы, о семье, о доме и в итоге заканчивает словами:
– Работаем как дома, как для себя. Секретарша шепчет референту на ухо:
– Пора обедать.
А Василий Иванович все продолжает рассказывать о работе, о сварном шве.
Ему уже прямо говорят:
