— Важно поддерживать преемственность нашей политики, которая послужит усилению могущества империи до такой степени, чтобы она оказалась в состоянии дать достойный отпор любым поползновениям варваров. И добиться этого удастся только в том случае, если ты и я продолжим управлять ситуацией.
Цыань вздохнула:
— Я больше не хочу управлять ситуацией и предпочту отставку.
Цыси так и подмывало напомнить своей соимператрице, что та уже давно в отставке.
— Ты можешь делать что угодно, только ставь свою печать на императорские декреты, когда требуется.
— На декреты, одобренные тобой?
— На декреты, одобренные нами, Цыань. Как вот этот. — Она подала бумагу Цыань. — Так ты поставишь свою печать?
Цыань взяла документ, пробежала его глазами, затем вздохнула еще раз и понесла его к письменному столу.
Цыси удовлетворенно улыбалась.
— Я считаю, все прошло в высшей степени удовлетворительно, — сказала Цыси, когда Чжан Цзинь раздевал ее на ночь. — Теперь, после одобрения императорского декрета, мы выждем необходимое время и объявим наследником императора Гуансюя. Думаю, месяца будет достаточно.
— Простите великодушно, ваше величество, но ждать месяц — слишком долго.
— Вряд ли удастся раньше, Цзинь, иначе люди обвинят меня в чрезмерной торопливости. Меня и так уже в чем только не обвиняют. — Она вздохнула и вытянулась посередине огромной кровати с пологом на четырех столбах. — Иди ко мне. Сегодня я хочу ласки.
Чжан Цзинь опустился перед ней на колени, но не сразу прикоснулся к ее телу.
— Это надо сделать пораньше, ваше величество. Пошли разговоры, что принцесса Алюта беременна.
Цыси резко повернула голову.
— Разговоры? Болтовня евнухов?
— Ее евнухов, ваше величество. Через месяц слухи могут подтвердиться.
Цыси села.
— Это ее проделки. Она пытается оттянуть объявление наследника.
— Вы только что сказали о своем желании отложить объявление на более поздний срок, Ваше величество. Но... предположим, она и на самом деле зачала?
— Это возможно?
— Все возможно.
Цыси выпрыгнула из постели.
— Дай мне одежду и сходи за Цюньци.
— За Цюньци, ваше величество?
— Она его дочь.
— Но... он очень обрадуется такому известию.
— Ему недолго придется радоваться, — отрезала Цыси. — Поторопись!
Чжан Цзиня мучили сомнения, но Цыси была настроена так решительно, что с ней не имело смысла спорить, — он знал это ее упорство с самого детства.
— Также вызови принца Цюня.
— И принца Гуна, ваше величество?
— Нет, Цзинь. Я хочу видеть принца Цюня, отца нового императора. Заодно пошли за Жунлу, — добавила Цыси, когда Чжан Цзинь повернулся к двери.
Первым прибыл Жунлу. Он выглядел разгоряченным и недовольным.
— Я думал, вы будете спать в одиночестве, ваше величество.
— И поэтому устроился с другой женщиной?
— Ваше величество... — попытался возразить неверный возлюбленный, однако явное смущение выдало его.
Цыси улыбнулась и положила свою ладонь на его руку.
— Разве ты еще не понял до сих пор, что я прощу тебе все, пока ты честно служишь мне, Жунлу? Подожди в соседней комнате и слушай внимательно все, о чем пойдет речь. Будь готов действовать.
— Ожидаются неприятности?
— Не думаю. Я собираюсь припугнуть уже напуганного старика. До смерти припугнуть.
Следующим пришел принц Цюнь, как всегда дрожащий от мрачных предчувствий.
— Наметился кризис, — проинформировала его Цыси. — Я надеялась решить проблему с соблюдением должных приличий, но теперь это уже невозможно. О смерти моего сына необходимо объявить немедленно и без проволочек сообщить имя нового императора. Принц Цюнь, вы сейчас же пойдете домой к моей сестре в сопровождении солдат Пекинского полевого войска Жунлу, завернете своего сына так, чтобы никто не мог его опознать, и принесете его мне, сюда, в Запретный город.
— Но, ваше величество... может, утром?
— Утром не останется времени. С объявлением о смерти Тунчжи его преемник должен быть тут же возведен на престол. Это крайне важно.
— Но, ваше величество, императрица Алюта...
— Этим я и собираюсь сейчас заняться. Иди и возвращайся с императором Гуансюем.
Принц Цюнь поспешил удалиться. Цыси присела в передней на кресло с высокой спинкой. Ушел час на то, чтобы Чжан Цзинь добрался от Запретного города до дома Цюньци, поднял старика с постели и доставил его во дворец, однако Цыси была готова ждать. Ожидание укрепило ее решимость.
В детстве она была наивной, чистой девочкой, которой просто хотелось доставлять окружающим удовольствие, тем самым обеспечивая себе безмятежное существование. Чувства величия, ответственности за принадлежность к династий вызревали в ней медленно. Они проявились в полной мере, когда британцы и французы начали наступление на Пекин в 1861 году. Только она и принц Гун, двое из членов императорского дома, пожелали остаться и встретиться с варварами лицом к лицу в бою, остальные бежали в горы Жэхэ.
Этим она завоевала уважение к себе принца Гуна и в равной степени — ненависть других советников императора Сяньфэна, в большинстве своем его дядьев. Тогда юная Цыси осознала, что жизнь ее в опасности из-за беспокоящего окружающих ее огромного влияния на Сына Небес.
