Господин Эйзенхауэр надеялся, что подобная угроза поможет отсрочить хотя бы ненадолго атомную войну, а за это время может установиться прочный мир.
Смит остановился, слушая собеседника, и вновь кивнул головой.
— Да, сэр. Хрущев обвинил Эйзенхауэра в том, что он блефует, но детектор лжи показал, что президент говорит правду.
Стэнтингтон недоверчиво слушал продолжение рассказа.
— Все, что должны были сделать агенты ЦРУ, работающие на проект «Омега», — это дать приказ убийцам, если бы мы потерпели поражение в ядерной войне. Нет, сэр, программа не должна была действовать бесконечно. Она была рассчитана ровно на двадцать лет. Если верить моему календарю, она должна была завершиться в следующем месяце и никто бы никогда о ней не узнал. Но стремление адмирала Стэнтингтона сберечь лишнюю копейку совершило то, чего не сделала атомная война: убийцы приступили к выполнению задания.
Стэнтингтон почувствовал себя как человек, попавший в воздушную яму. Кондиционированный воздух в кабинете обрел горьковатый привкус.
— Жертв должно быть всего четыре, сэр. С послами в Париже и в Риме уже покончено, как вы знаете. Остался русский посол в Лондоне и сам премьер.
Смит покачал головой.
— Никто этого не знает, сэр. Убийц подыскивал другой сотрудник ЦРУ, его давно уже нет в живых. Да. Его звали Конрад Макклири, он умер почти десять лет назад. Он был единственным человеком, знавшим убийц.
Смит надолго замолчал, и все это время глава ЦРУ беспокойно ерзал на недорогом диване.
— Нет, — наконец сказал Смит, — это дело необычайной важности. Я бы рекомендовал известить СССР об опасности для оставшихся... Да, сэр, мы сможем заняться этим. Я не думаю, что кто-то еще может чем-нибудь помочь. — Он взглянул на Стэнтингтона. — И уж, конечно, не ЦРУ.
Адмирал покраснел.
Смит протянул трубку Стэнтингтону.
Стэнтингтон поднялся и пересек кабинет, чувствуя, как шагомер пощелкивает у бедра при каждом шаге. Он взял трубку.
— Алло.
Знакомый южный голос вонзился в его уши электрической дрелью.
— Вы поняли, с кем говорите?
— Да, господин президент.
— Держитесь подальше от проекта «Омега», понимаете? Подальше! Я займусь тем, что можно сделать по дипломатическим каналам. Тем, что можно будет сделать иными способами, займутся другие. ЦРУ останется в стороне от этого, совершенно, на сто процентов в стороне. Вам ясно, Кэп?
— Да, сэр.
— Теперь вам стоит вернуться в Вашингтон. Да, вот еще. Вы должны забыть, совершенно забыть о существовании доктора Смита и санатория Фолкрофт. Поняли?
— Да, сэр, — сказал Стэнтингтон, и в трубке у его уха щелкнуло.
Стэнтингтон вернул трубку Смиту. Тот положил телефон на место в ящик стола, захлопнул его с громким треском и нажал кнопку звонка. Стэнтингтон не слышал, чтобы кто-либо вошел, но Смит заговорил:
— Проводите адмирала до вертолета. Он возвращается в Вашингтон.
Стэнтингтон услышал голос Римо:
— Ему не надо больше залезать в пакет для мусора?
Смит отрицательно покачал головой.
— Вот и славно, у меня нет никакого желания таскать всяких взад-вперед. Даже ради вас, Смитти.
Голос Чиуна произнес:
— Некоторые годятся только на самые грубые работы.
— Отстань, папочка, — сказал Римо.
— Заберите его отсюда, — потребовал голос Руби Гонзалес. — От этих цереушников у меня трещит голова.
Но адмирал Уингэйт Стэнтингтон уже успел кое-кому рассказать о существовании доктора Смита.
Василий Карбенко сидел на скамейке на пешеходном мостике через реку Потомак. За его спиной виднелись шпили, купола и статуи официального Вашингтона. Его длинные ноги были вытянуты, сомбреро надвинуто на лоб, а большие пальцы рук засунуты в узкие ременные петли синих вельветовых штанов. Казалось, он бы чувствовал себя дома, сидя сотню лет тому назад в деревянном кресле на деревянном крыльце перед домиком шерифа где-нибудь на Диком Западе.
С ранней юности Василий Карбенко был предназначен для больших свершений. Будучи сыном врача и генетика, он еще подростком был послан в Англию и Францию изучать языки. В Англии, увидев в первый раз американское кино, он немедленно стал страстным поклонником старого американского Запада. Быть ковбоем, объезжать стада, каждую ночь засыпать у бивуачного костра — вот что нужно настоящему мужчине, казалось ему.
— Если тебе так нравится Америка, почему бы тебе туда не сбежать? — сказал ему однажды ночью сосед по комнате.
— Не будь моих родителей, я бы так и сделал, — ответил Карбенко, — но с чего ты взял, что мне нравится Америка? Мне нравятся ковбои.
