Доселе спящий учитель литературы во мне воспрянул:
— Без конфликта нет развития.
Судя по тому, что Брик молчал дольше двух секунд, я либо победил, либо рухнул в его глазах в область преисподней.
— Интересно, кто больше разовьется, ты или ноутбук, — проворчал он в конце концов и снова уткнулся в экран.
Я перевел дыхание, мысленно поздравив себя с победой.
«Сильно не обольщайся, — посоветовал Брик. — У меня полно доводов, просто они все слишком сложны для твоего уровня восприятия».
«Ага, конечно, — попытался я добавить мысленному голосу саркастических интонаций. — Это как в детстве, да? „Я могу стать невидимкой, просто сейчас не хочу!“»
Оторвавшись от ноутбука, Брик посмотрел на меня, глаза сверкнули недобрым синим огнем. Маша, начавшая было говорить что-то об Элеоноре, увидев это, вскрикнула и отшатнулась.
— Не делай так больше, — попросил я, доставая сигарету. — Надо уметь проигрывать.
Над Красноярском, в отличие от Назарово, светило солнце. Мы въехали в город часа в три, и я приоткрыл окошко не для того чтобы курить, а просто — вдохнуть местный воздух. Застоявшийся и загазованный, он, тем не менее, показался мне прекрасным. Воздух пах свободой. А кто говорит, что свобода благоухает, как розы?
— И за что ты так ненавидишь родной город? — спросил Брик.
Маша дремала на заднем сиденье. Поначалу меня это удивило — дочь в беде, «лучшая подруга» показала себя с неожиданной стороны, да и в аварию чудом не попали. Но Брик развеял сомнения одним произнесенным мысленно словом: «Детоксикация».
— Я люблю родной город, — ответил я. — Но это — рай для маленьких детей и пенсионеров. — И, подумав, добавил: — Поэтому Костик с моими стариками там просто спелись.
Здесь тоже прошел сильный дождь, и салон наполнялся запахом мокрого асфальта. Я проехал первое кольцо, бросив взгляд на обочину. Раньше, помнится, водителя автобуса можно было попросить остановиться здесь. Те, кто жил на улице Калинина, и вообще в этом районе, экономили час-полтора. Может, Харон с Юлей встретились здесь?
— Сомневаюсь, — отозвался Брик. — Если по-настоящему нужно встретиться с человеком, действовать будешь наверняка. Что если водитель не захочет останавливаться? Что если тут будет пост ДПС? Да и все эти «попроси водителя остановиться» — не в духе Харона. Он бы сказал: «приедешь на автовокзал, подойдешь к такому-то зданию».
— Говоришь так, будто всю жизнь его знаешь, — усмехнулся я.
— Кое-какой портрет по написанным им текстам составить удалось. Как минимум, человек склонен к позерству. А для позера нет ничего страшнее испорченного впечатления. Поверь, он к минимуму сведет все случайные факторы. И это меня пугает…
Маша на заднем сиденье начала возиться, сонно заморгала, зевнула. На мой вопросительный взгляд Брик ответил мысленно:
«Наркотики, вот о чем я. Любое внушение, любой гипноз я сумею переломить, когда она окажется в зоне видимости. Но если она под воздействием препаратов, то очистить ее сознание получится только при непосредственном контакте».
Я тут же вспомнил, как он поцеловал Машу у нее дома, и Брик кивнул. Каждое его действие, на первый взгляд кажущееся бредовым, на поверку оказывалось хорошо рассчитанным шагом к цели. Даже этот дурацкий спиннер, к монотонному жужжанию которого я уже привык.
— Я уснула. — В голосе Маши слышалось удивление, помноженное на чувство вины. Я улыбнулся ей в зеркало:
— Ничего не пропустила. Выглядишь гораздо лучше, кстати.
Цвет лица у нее действительно стал здоровее, чем вчера. Она как будто помолодела. Но, судя по гримасе, чувствовала себя не ахти.
— Тормознуть на заправке? — спросил я.
— Если можно.
Я посмотрел на датчик уровня топлива. В сердце шевельнулась тоска по брошенному на обочине «Форду». У него аппетиты куда скромнее.
— Заправишь? — спросил я, когда Маша удалилась в сторону синей будки туалета.
— Нет, давай ты, — сказал Брик. — Наличных у меня не так много, а карта осталась у Кати.
Я вспомнил свою карту, лежащую в кухне на столе. Воспоминание вышло достаточно ярким, чтобы Брик оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на меня с укоризной:
— Мы ведь не так и торопились! Можно было снять в банкомате пару тысяч и оставить их.
— А сам-то?
Дуэль взглядов окончилась вничью. Сзади пикнул нетерпеливый «Ниссан», и я подрулил к колонке. Брик протянул мне пятисотку. Откручивая крышку бензобака, я взвесил все «за» и «против», и вставил внутрь пистолет с числом «92».
— Ничего личного, — сказал я. — Просто кризис.
Отстояв очередь на кассу, я сообщил дежурно улыбающейся кассирше:
— Третья колонка, десять девяносто второго.
Девушка, посмотрев на монитор, нахмурилась:
— Но пистолет…
— Девяносто восьмой, полный бак. — На прилавок упала пятитысячная купюра.
Рядом со мной стояла Маша. Улыбнувшись мне с плохо скрываемым ехидством, она добавила:
— А еще три кофе и три печенья.
Получить заказ мы отошли к соседнему окошку. Пока ждали, я спросил:
— И какая нынче зарплата у сотрудницы почтового отделения?
