— Никакая, — ответила Маша. — Это не зарплата. Это отступные. От меня, видишь ли, все откупились. Игорь переводит хорошие алименты, больше, чем полагается. Отец — тоже «помогает» каждый месяц. Если завалить меня деньгами, то можно обо мне не волноваться. А ты бы сколько дал, чтоб никогда меня не видеть?
Всеми силами я постарался подавить воспоминание о деньгах, которые платил Элеоноре. Если наша «спонтанная телепатия» хоть как-то работает, эта информация может переломить Машу окончательно.
— Я очень рад тебя видеть.
— Заметно. За целый год можно было хоть раз встретиться и поговорить.
— Не думал, что ты захочешь со мной говорить после того
Маша не ответила. Указала на три стакана с крышками, которые поставила на прилавок другая улыбающаяся девушка, копия первой:
— Отнесешь? Я сдачу заберу.
Я предпочел подчиниться. Чувствовал себя при этом непривычно и неприятно: впервые со школьной поры за меня платила девушка. И даже тот довод, что я помогаю ей отыскать дочь, не срабатывал. Наверное, потому что в голове у меня все было иначе: она помогала мне отыскать дочь.
— Женись на ней, — с серьезным видом порекомендовал Брик, принимая у меня ношу. — Это ж идеал! Взрослая дочь, пассивные доходы, жилплощадь, а сейчас и пить бросит.
Я захлопнул дверь, полагая, что этого достаточно, чтобы поставить точку в разговоре. Но когда обошел «Крузер» и остановился возле колонки, в голове зазвучал настырный голос:
«Нет, если честно, объясни, что у вас тогда пошло не так? Тебе достаточно было руку протянуть — и все. Почему в итоге — Жанна?»
«Мне многие этот вопрос задавали, — отозвался я. — Но понять ответ смогли единицы. Жанна была мечтой, а Маша — реальностью. Все шло по накатанной. Где-то в глубине души я против этого восстал. Наверное, Маша первой это почувствовала и не стала бороться за меня дальше. А увидев, что не борется она, отступился и я. Все фильмы и книги сняты и написаны слабаками, которые просрали мечты и нашли счастье в том, что рядом. А истории о том, как завоевываются мечты, стали считать детскими сказками. Я устал быть слабаком, Принц. Ты научил меня быть сильным, видеть цель и идти к ней, несмотря ни на что, не размениваясь на компромиссы, принося любые жертвы. Не скажу, что я в восторге от этих качеств, но Жанну без них я бы не завоевал».
Щелкнул, дернулся пистолет. Я повесил его на держатель, закрыл лючок и сел за руль.
— И с тех пор ни разу не пожалел? — спросил Брик.
Ноутбук он закрыл и расставил на нем стаканы с лежащими на них печеньями. Я отъехал в сторону, к красному ящику с надписью «Песок». Маша, выйдя из помещения заправки, сразу направилась к нам.
— О выборе — ни разу, — ответил я. — О его последствиях — постоянно. Так дерьмово устроен мир, что все возможно в нем, но после ничего исправить нельзя.
Я готовился услышать очередную нравоучительную лекцию, но Брик неожиданно промолчал. Маша вернулась. В тишине мы выпили кофе с хрустящим овсяным печеньем. Оно напомнило, как хочется есть. Четвертый час, а я только завтракал. Как, кстати, и Брик.
«Ерунда, — мысленно возразил он мне. — Так где-то даже лучше. Голодные терзания я предоставил альтер эго, это его занимает не хуже никотиновой ломки со спиннером».
— Что мы будем делать теперь? — спросила Маша, допивая кофе.
— Автовокзал в пяти минутах, — отозвался я.
— Найдем то здание, из Юлиного фильма, — подхватил Брик. — Обследуем. Она ведь не просто так его показала. Надо будет — разберем по кирпичику и проанализируем каждый.
Я собрал пустые стаканы, чтобы выбросить, но Маша вдруг подхватилась:
— Давай, я отнесу! — И выскочила из машины.
— Не хочет оставаться со мной наедине, — прокомментировал Брик, глядя ей вслед.
Пока Маши не было, а в голове от глюкозы с кофеином немного просветлело, я поторопился задать вопрос, который то всплывал в сознании, то снова тонул:
— Вот чего не понимаю. Юля всех послала, объяснила свою позицию, попрощалась и — оставила следы, по которым ее можно найти. Зачем?
— Три возможных варианта. — Брик не раздумывал ни секунды. — Вариант первый — все это лишь попытка привлечь внимание, и на самом деле Юля не хочет умирать, а хочет, чтобы ее обнял и полил слезами «папа». Вероятность — пятьдесят процентов. Второй вариант — она действительно хочет умереть и направляет нас по ложному следу. Вероятность — тридцать процентов. И, наконец, третий вариант, двадцатипроцентная вероятность: Юля пытается до нас что-то донести. Что-то важное, но не имеющее к ней прямого отношения. Ну… Ну, например, в этом здании мы найдем вакцину от рака — это так, просто подсказываю направление мысли.
— То есть, с вероятностью пятьдесят процентов мы Юлю просто не найдем?
— Какой же ты пессимист! — изумился Брик. — Я бы сказал, что у нас очень хорошие шансы, целых пятьдесят процентов. Мы должны собрать максимум информации касаемо Юли. Где ее взять, как не у нее самой? Она решила выдать информацию так — значит, играем по ее правилам. Свои пока диктовать некому.
Маша бегом возвращалась обратно, и я свернул разговор. Однако она начала его сама, едва захлопнув дверь:
