Возможно, думать так – ужасно эгоистично, но Роз не сможет вынести неопределенность, потому что Насим очень ей дорога. Роз знала, что Дев тоже не справится. Парень уже потерял сестру, и, хотя ни он, ни Насим никогда в этом не признавались, было ясно, что их связывали куда более сильные чувства, чем просто дружба.
– Тогда я с вами, – решительно заявила Сиена. – Киран ради меня поступил бы так же.
–
Самообладание Роз пошатнулось.
– Ты думаешь, я этого не знаю? Я понимаю, что это будет опасно, – скорее всего, невозможно, – но я должна попытаться. К тому же здесь для меня ничего не осталось.
– Твоя мама тут. Ты действительно собираешься оставить ее одну?
Он произнес эти слова тихо, но они, словно нож, пронзили грудь Роз, раня самую чувствительную часть ее души.
– Это нечестно.
– Это всего лишь факт.
Роз отбросила в сторону чувство вины и все мысли о матери. Она знала Дамиана и понимала, что тот делает. Он пытался защитить ее. Пытался найти для нее причины остаться здесь, потому что до ужаса боялся того, что ожидало ее на севере. Роз подозревала, что ночами Дамиану снились кошмары о том, как она оказывается в том самом месте, которое навсегда сломило его.
Но сейчас речь шла не о Дамиане. Сейчас важнее всего Насим и другие заурядные, которые отправились на собрание, чтобы своим присутствием оказать давление на представителей Палаццо. Именно Роз рассказала мятежникам новости о собрании. Она знала, как трудно им далось решение посетить это место. Они пошли на риск, и теперь им предстоит заплатить за свою храбрость. Что она должна делать? Остаться в Омбразии, как разыскиваемая преступница, и надеяться, что хотя бы несколько ее друзей вернутся с фронта в целости и сохранности?
Если она все равно обречена, то может хотя бы сделать что-то полезное напоследок.
– Роз, – робко позвал ее Аликс, явно пытаясь не смотреть в сторону Дамиана, – если ты все-таки отправишься туда, я позабочусь о Каприс. Я ей нравлюсь.
Это правда. Каприс не любила знакомиться с новыми людьми, но она терпела присутствие Аликса, что не переставало удивлять Роз с момента их первой встречи.
– В этом нет необходимости, – прорычал Дамиан до того, как Роз успела произнести хоть слово. – Если ты этого хочешь, то мы с Сиеной поедем на север. Мы найдем Кирана и Насим.
– Ты переживаешь обо мне, но не о Сиене? – ощетинилась Роз.
– Она офицер, а в прошлом была солдатом. И уже служила на севере.
– Что с того? Она подвергается такому же риску.
Сиена сложила руки на груди. Один рукав ее камзола был порван, и от этого движения швы разошлись еще сильнее.
– Перестань говорить так, словно меня здесь нет. Роз, возможно, ты и мятежница, но не представляешь, что такое настоящая война. Если нас затянет в бой, мы все погибнем. А то, что в армии Бречаата появился новый генерал, только добавляет элемент непредсказуемости в этот план.
– Я отправлюсь на север, – рявкнула Роз. – И мы можем либо пойти все вместе, либо мы с Девом пойдем отдельно, что звучит довольно глупо. Но решать вам.
Лицо Дамиана обратилось в маску холодной ярости, от чего знакомые черты стали более суровыми, и Роз вновь вспомнила, как он выглядел в иллюзии, навеянной Энцо. Там он был не просто мальчиком, наделенным силой, способной разрушить мир до основания, а мужчиной, который осуществил бы это с радостью.
– Не делай этого, Роз.
Аликс прочистил горло.
– Если вы меня извините, мне нужно сходить… кое-куда.
Его стул со скрипом проехался по деревянному полу. Аликс увлек за собой Йозефа и Армана, и они вместе отправились к бару.
– Мы попали в эту ситуацию из-за меня, – сказал Дамиан. – Из-за того, что Руссо винит меня в смерти Микеле. Я должен отправиться на север один, потому что это моя вина.
– Это я заставила тебя дезертировать, – резко напомнила ему Роз. – Или ты забыл?
Потому что она не забыла. Роз помнила, как его раздирали противоречивые чувства, пока честь боролась с желанием жить. Дамиан всегда был слишком хорош для Омбразии и этой проклятой святыми войны.
– В конце концов я бы все равно пошел с тобой.
– Лжец.
Дамиан поймал ее взгляд. Внезапно он показался ей до бесконечности уязвимым. Роз видела, что призрак прежнего юного мальчишки все еще таился за острыми углами скул и потемневшим от щетины подбородком. Война оставила пустоту в его душе, но Дамиан Вентури, которого Роз знала в детстве, все еще прятался за жестокой маской.
– Я не лгу, – сказал он, и, хотя Дев и Сиена находились в пределах слышимости, это тихое признание предназначалось только для Роз. – Я никогда не мог тебе ни в чем отказать. Ты это знаешь.
Роз сглотнула. Она знала. И пользовалась этим, причем не один раз, даже когда детство осталось позади. Преданность Дамиана была абсолютной, и Роз не совсем понимала, как с этим справляться. Но и она была не менее предана тем, кого любила.
