О. Мои губы приоткрылись от этого неожиданного открытия. Кай никогда мне этого не рассказывал. Он упомянул, что ему нравится это место на небольшом холме, потому что отсюда открывается прекрасный вид на небо, но он не сказал, как он его нашел.
— Ого. Я не знала.
— Папа часто приводил сюда нас с Кайденом. Эти воспоминания живы в моей памяти, как будто все произошло только вчера. Кармен приводила нас сюда несколько раз, когда мы были в начальной школе, что помогло мне запомнить дорогу.
Я переплела свои пальцы с его. Кай не мог рассказать мне ничего об их отце, так как не помнил его, поэтому мне было еще интереснее.
— Я всегда хотела спросить тебя о твоем отце. Ты помнишь, каким он был?
Тень улыбки мелькнула на его губах, когда он направил свой теплый взгляд в небо.
— Он был лучшим. — Его прошептанные слова несли глубокую тоску, и я не могла отвести взгляд от его лица, очарованная его восхищенным выражением. — Он всегда играл с нами и выводил нас на улицу. Он никогда не злился на нас, и он всегда был таким… полным энергии.
Он поцеловал меня в лоб и прижал к себе. Стая птиц заполонила небо, создавая формации, которые привлекли наше внимание в короткий момент тишины.
— Мы с Кайденом были совершенно разными даже тогда. Кайден был застенчивым и не хотел расставаться с нашей матерью, в то время как я был гиперактивным и хотел быть в центре всеобщего внимания. Папа называл меня своим маленьким авантюристом, потому что мне нравилось исследовать и делать то, что мне не положено делать.
— Например, что?
— Например, забираться на верх шкафа, чтобы достать игрушку, с которой я хотел поиграть в детском саду.
Я рассмеялась.
— Что?
— Да. Раньше они держали некоторые игрушки на самом высоком шкафу. У нас было мало времени для игр, но мне было скучно, и я хотел поиграть с этой игрушкой. Рядом был ящик, поэтому я сначала залез на него, а затем забрался на верх шкафа.
Мой тихий смех перешел в оглушительный.
— Что сказала твоя воспитательница?
Он фыркнул.
— У нее чуть не случился сердечный приступ. Она начала кричать на меня и позвала других воспитателей, чтобы они помогли ей спустить меня. Кармен так разозлилась на меня и хотела наказать, но папа… О, черт, он рассмеялся, когда услышал об этом. Он смеялся над этим несколько дней. Он даже сказал мне, что гордится мной.
Я провела пальцем по его челюсти. Моя грудь наполнилась горькой болью, болью за Хейдена, который так рано потерял отца.
— Похоже, у Кармен и твоего отца были разные стили воспитания.
— Ты можешь сказать это снова. Она всегда была строгой. Возьмем, к примеру, нашу диету. Она запрещала нам есть шоколад и закуски большую часть времени, но папа разрешал нам есть их, когда ее не было рядом, чтобы присматривать за нами, обещая сохранить это в тайне.
Теперь он улыбнулся по-настоящему, и его голос становился все более неустойчивым, чем дальше он погружался в воспоминания.
— Я так его любил. — Его слезящиеся глаза остановились на моем лице. — Я был его любимцем, и только он и я знали об этом. Однажды он рисовал, держа меня на коленях, и я помню, как он говорил, что любит меня больше всех. Я проводил там много времени, наблюдая, как он рисует… Я даже мечтал однажды стать таким, как он.
Его лицо вытянулось, и первая слеза скатилась по щеке, прежде чем он отвернулся от меня и вытер ее.
— Хейден, иди сюда. — Я обняла его и прижала его голову к своему плечу.
— Я скучаю по нему, и это так больно. Почему он должен был умереть? Почему я должен был потерять его?
Я закрыла глаза, чтобы остановить слезы, и положила подбородок ему на макушку.
— Кармен рассказала мне о том дне, когда ты его нашел. — Я почувствовала, как он дрожит, и я обняла его крепче. — Мне так жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого.
— Это пиздец. — Его хриплый голос пронзил мое сердце, и мои слезы хлынули наружу. — Я открыл ту дверь, ожидая, что он будет работать над своей последней картиной и будет покрыт краской, как обычно. Вместо этого он лежал неподвижно на полу, покрытый собственной кровью.
Мое сердце подпрыгнуло. Я не хотела его прерывать, поэтому промолчала.
— Я думал, это краска. — Он издал печальный смешок, который был похож на удар под дых. — Я знал, что что-то не так, но я думал, что он откроет глаза и объяснит, почему вокруг него так много красной краски. Но с каждым шагом я видел все больше и больше краски вокруг него, и она была такой темно-красной, что это не могла быть краска. Ее запах ударил меня вместе с осознанием. Это была не краска, и он не собирался открывать глаза.
Мое лицо было мокрым от слез, которые я проливала молча, мои руки держали Хейдена, как будто я никогда его не отпущу. Его дрожь усиливалась.
— Там было так много крови, — прошептал он, разбивая еще один кусочек моего сердца.
— Тсс. Не думай об этом.
Он выпрямился, чтобы посмотреть на меня, позволяя мне увидеть его слезы, и это было слишком больно.
— Иногда я так сильно его ненавижу. Почему он бросил меня? Он сказал, что любит меня, так почему он бросил меня?
