«Дорогой Ипполит, (Слава сомневался можно ли писать имя, но Лизавета сказала, что читать его молодой человек может без последствий, но в разговоре со Славой девушка всё чаще употребляла просто «он», и оба понимали о ком она говорит) я наконец собралась с мыслями, чтобы дать тебе ответ. Я знаю тебя очень давно, но именно это заставило меня откладывать. Ты обходительный, ласковый, добрый и все прилагательные о хорошем человеке твои и этим всё сказано. С дня твоего приезда и до сегодня ты был таким со мной, и это неправильно, когда человек испытывает только счастье. Но когда меня нет рядом, ты можешь быть злым, грустным или растерянным, из чего я предполагаю, когда ты улыбаешься мне, то плачешь в душе. Может быть, ты хочешь казаться мужественным, но это малодушно. Когда ты запираешь в себе эмоции, со временем они разрушают тебя изнутри.
В любви главное честность, и с самого нашего знакомства ты лгал мне. Ты хотел меня уберечь, но, если бы ты любил меня по-настоящему, ты бы не скрывал себя настоящего. То, что испытываешь ты, больше похоже на обожествление. Я не знаю другую твою сторону. Ты навсегда останешься лучшим моим другом, но я не могу ответить взаимностью человеку, которого не знаю.»
Пока Лизавета читала, Слава заметил блеск слёз в её глазах, но она не заплакала и, закончив, без правок, позволила печатать и легла на диван. Мужчина попросил её придумать подпись.
«– Не похоже это на «незабываемое представление», как ты обещал. – третировал Интерн, стоявший за спиной Славы.
– Читай.»
В начале имевшегося текста Слава добавил, что девушка сознавалась, что знала о том, что произойдёт с погибшими, но умерли они от несчастного случая, из-за чего, в муках совести, решает убить себя.
Лизавета услышала, как Слава стучит по клавиатуре, что мужчина пытался скрыть, мягко надавливая на кнопки, и на её вопрос ответил, что выставляет параметры печати. И когда листок вышел из-под принтера, он накрыл верхнюю его часть клавиатурой, а девушка, сев на уступленный ей Славой стул, написала «Навсегда твой друг Лиза». После Слава попросил Интерна выйти из кабинета, вернулся в который тот через полчаса. Мужчина стоял у стола, застёгивая рубашку, Лизавета сидела за залитым кровью столом с воткнутой с правой стороны в шею ручкой.
– Как тебе последнее представление? – полной надменного довольства улыбкой заиграл Слава.
– Ты же не трогал ручку голой рукой? – вскрикнул Интерн, подбегая к убитой.
– Ты всё ещё считаешь меня дураком, ну спасибо. Нет конечно, через рубашку. – задержав взгляд на упавшей на стол голове Лизаветы, вскрикнул Слава, а сквозь его голос пробивался смех.
– Пошли от сюда, скорее.
– Да не бойся, он вечером приедет. – отмахнулся Слава от перескочившего к нему Интерна, который всё-таки выразил своё удовлетворение задумкой мужчины, на что тот игрой смущения выразил благодарность.
Мужчины один улыбаясь, другой с осторожностью подходили к двери, когда та открылась.
– Вы уже здесь, это лучше, пойдёмте. – схватив Славу за руку, протараторила удивлённая, но быстро собравшая мысли Лера.
– Зачем ты здесь? – выдёргивая рук, с физиономией полной брезгливого недовольства, спросил физик.
– Я вам объясню, когда переместимся. Я так больше не могу. Давите руку!
– Я никуда с тобой не пойду.
– Вас что, таблетками перекачали, дайте руку! Господи! – воскликнула Лера, увидев за спиной Славы тело Лизаветы.
– Замолчи и зови охрану. – выбросил Слава, выталкивая девушку в коридор, что должен сделать ответственный человек при виде трупа.
– Мне наплевать, что у вас случилось. Мне нужны вы.
Лера схватила Славу за руку и нажала кнопку на ноже, в тот же момент Слава снова смог вырваться.
