Мичман качает головой — капитан Ведж Антиллес не видел ничего дурного в том, чтобы провести небольшую разведку. Как он сказал, просто хотел устроить себе короткий отпуск, побыть наедине со своими мыслями. Только он и его стархоппер.
«Я его предупреждал», — думает Акбар.
«Все равно я ничего не найду», — сказал тогда Ведж.
«Ты этого не знаешь. Никому не хочется случайно наступить на клубок угрей, — предостерег его Акбар. — Но бывает всякое».
«Постараюсь быть предусмотрительнее. Все будет хорошо».
Вот тебе и «хорошо». Грррм…
— Капитан Антиллес мог отправиться на одну из пяти ближайших к Райдонии планет, — говорит мичман. На экране список: Мустафар, Джеонозис, Дермос, Акива, Татуин. Целью Веджа могла стать любая из них — Империя залегла на дно. — Мустафар вполне подходит, как и Джеонозис…
Дельтура замолкает, глядя на адмирала.
— Что такое?
— Есть еще кое-что.
— А конкретнее?
— Кое-что сверх того, что на экране.
— Выкладывайте, мичман. Не тяните.
— У нас есть разведданные. От Оператора.
Акбар подходит ближе к собеседнику:
— Откуда вам вообще известно про Оператора? Это секретная информация, Дельтура.
— Коммандер Агейт меня к ней допустила.
— Похоже, коммандер Агейт вам доверяет.
Мичман коротко кивает:
— Надеюсь.
— В таком случае я вам тоже доверяю. Что за разведданные?
Выслушав Дельтуру, Акбар чувствует, как у него вдруг пересыхает кожа, хотя на корабле поддерживается высокая влажность — все-таки это корабль мон-каламари. Его не оставляет ощущение новой опасности, надвигающейся словно невидимая тень.
— Вы уверены?
— Нет. В том регионе нет известных нам шпионов.
— Я уже немолод, — вдруг говорит Акбар, глядя в никуда. — Как думаете, почему я размахиваю тут кар-шаком и занимаюсь котасом? Потому что хочу быть в форме. Сохранить силу и гибкость. И превосходить врагов. Знаю, однажды я окажусь слабее их — так же, как мы едва не оказались слабее над Эндором. Мы слишком поторопились — и могли потерять все.
На мгновение наступает тишина. Слышится лишь тяжелое дыхание адмирала.
— Сэр…
— Да-да. Пошлите разведчиков на каждую из тех планет, но на Акиву направьте двоих. Нужно все проверить, прежде чем предпринимать какие-то шаги.
— Так точно, сэр. — Дельтура отдает честь.
Мичман уходит, и Акбар снова остается один, внезапно ощутив на плечах вес всей Галактики. Естественно, это лишь иллюзия — он вовсе не знаменосец Новой Республики, и от него зависит не так уж и многое. Но чувство тяжести не исчезает.
А вместе с ним приходит тревожная мысль: информатор внутри Империи, сам назвавшийся Оператором, пока что ни разу их не подвел. Он оказал им неоценимую помощь, точно указав уязвимые имперские пути и конвои, а также представив список губернаторов и других галактических лидеров, которые, вероятно, с радостью бы предали Империю.
Так почему же Акбар не может избавиться от ощущения, что им уготована очередная ловушка?
— У нас проблема.
Кто-то будит Теммина, встряхнув за плечо. Судорожно вздохнув, он садится в кровати, которая стоит в нише на втором этаже их дома. Снаружи оглушительно грохочет гром, похожий на канонаду космического боя, — вспышки молний напоминают выстрелы. Это маусим, как по-старинному называют на Акиве ежегодную грозу, возвещающую о начале сезона дождей. Над городом сгущаются черные тучи, словно затягивая его в силки. Гроза-маусим может длиться много дней, даже недель. Проливные дожди затапливают город, из-за сильного ветра прекращается любое движение.
Теммин шмыгает носом и потирает глаза. Перед ним его отец, который наклоняется и целует сына в лоб.
— Папа… что… что такое?
Со стороны двери доносится голос матери:
— Брентин, что случилось?
— Прости, — отвечает отец. — Я…
Внизу раздается стук в дверь.
Затем — очередной раскат грома.
Брентин крепко прижимает к себе сына.
— Теммин, позаботься о матери. Обещай мне.
Ребенок сонно моргает.
— Ты о чем, пап?
Мама уже стоит возле кровати, вспышки молний освещают ее полное тревоги лицо. Внизу снова стучат. Наконец кто-то теряет терпение и начинает выламывать дверь. Мама вскрикивает.
— Обещай мне, — повторяет Брентин.
— Я… обещаю…
Отец обнимает Теммина в последний раз.
— Норра, помоги мне… — Он спешит к закрытому металлическими ставнями-жалюзи окну. Ставни предназначены для защиты от грозы — если ветер разобьет стекло, перекладины жалюзи захлопнутся, полностью изолируя окно. Оба поворачивают рычаги, удерживающие ставни на раме.
— Брентин, что происходит? — спрашивает мама.
— Они пришли за мной. Не за тобой. За мной.
Голоса. Треск коммуникатора. Шаги. Внезапно в комнате появляются двое штурмовиков в белой броне и имперский офицер в черной форме. Все что-то кричат, нацелив на отца бластеры. Брентин говорит, что пойдет сам. Тем-мин плачет. Мама встает между штурмовиками и отцом, подняв руки. Один из них бьет ее прикладом по голове.
Вскрикнув, она падает. Отец бросается на них, называя чудовищами, и колотит кулаками по шлему штурмовика…
