– Бедный ослик, – прошептал Эдмунд, потрясенный удручающим видом животного, безнадежностью, исходившей от него. Глаза мальчика наполнились слезами. И откуда они взялись? Он не плакал, даже когда погиб брат, а тут вдруг готов разреветься из-за какой-то скотины, к тому же немецкой, – вот только не ясно, есть ли национальность у животных. Эдмунд сунул руку в карман, нащупал кусочек сахара, который стащил на кухне, когда Грета была наверху, и поднес его к морде осла. Но даже сахар не заставил животное шевельнуться.
–
Эдмунд обернулся и увидел, как к нему ковыляет, что-то хрипло каркая по-немецки, какое-то нелепое существо – мальчишка в русской шапке с ушами и домашнем халате. За ним, поотстав, тянулись другие дети.
–
Дети встали за спиной своего странного вожака, а тот шагнул к Эдмунду, обогнул его, водя носом, принюхиваясь. Выряжены все были так, словно одевались в гримерке бродячей труппы, хватая в спешке первое, что попадалось под руку. В своем обычном костюме – коричневых “оксфордах”, шерстяных гетрах, серых шортах, рубашке и джемпере – Эдмунд вдруг ощутил себя одетым неуместно. Теперь уже все оборванцы сгрудились вокруг него. Мальчик в спасательном жилете даже наклонился и потрогал сияющий носок ботинка, а потом ткнул Эдмунда в бок, словно удостоверяясь, что перед ним человек из плоти и крови, а не призрак. Эдмунд подумал, что они будто разведотряд примитивной древней цивилизации, а он – посланец из будущего.
–
– Да, – ответил Эдмунд.
– Да! – повторил вожак, старательно копируя выговор англичанина.
– Да! – повторили за ним остальные.
– Хрен тебе в жопу, кэптен! – внезапно выпалил вожак.
Столь бесстыдного употребления запретных слов Эдмунд никак не ожидал и едва не рассмеялся, но все же сдержался.
– Чтоб тебя, чертов ублюдок! Тупой гунн! Говнюк! – Мальчишка в халате бросал английские ругательства так, словно швырял гранаты. Потом, вытянув руку, ткнул в Эдмунда: – Ты. Томми. Черта с два. Ты.
– Черта с два, – с удовольствием повторил Эдмунд, и шайка подхватила слова, вопя на все лады:
– Черта с два! Черта с два! Еще…
– Черта с два, – сказал Эдмунд и добавил кое-что от себя: – Черта с два… ссыкун… и дерьмо… и… педик!
– Ссыкун! Дерьмо! Педик!
Эдмунд одобрительно кивал. Контакт цивилизаций протекал успешно. Все расслабились. Вожак довольно улыбался, а вот мальчишке в спасательном жилете ругательств было мало, и он все нарезал круги, с завистливой ухмылкой трогая шерстяной джемпер Эдмунда, бормоча что-то под нос.
– Дитер!
Эдмунд попытался отцепить костлявые пальцы, но мальчишка не отступал. Не зная, как быть, Эдмунд схватил его за плечи и с легкостью, удивившей обоих и придавшей ему уверенности, оторвал от земли и отбросил от себя. Упав, Спасательный Жилет тут же вскочил и, угрожающе ворча, скрючив пальцы, бросился на Эдмунда, норовя вцепиться ему в лицо. Остальные обступили их полукругом, крича, вопя и даже рыча. Спасательный Жилет обхватил Эдмунда за шею, но для “замка” ему недоставало физической силы, а нервная энергия рассеялась слишком быстро, и Эдмунд без особого труда вывернулся, прижал мальчишку к земле и для верности придавил коленом. Жилет вертелся, крутился и плевался, но ничего более сделать не мог. Отдельные вопли зрителей слились в единый безумный клич:
Вожак выступил вперед и протянул ему палку – по-видимому, для нанесения последнего удара. Эдмунд взял ее из вежливости, но использовать по назначению не стал и, убрав колено с груди поверженного противника, выпрямился. Спасательный Жилет отполз в сторону под улюлюканье приятелей.
Глядя на Эдмунда с нескрываемым восхищением, вожак стряхнул пыль с его шортов.
– Хороший томми. Чертов хороший томми.
Эдмунд протянул руку:
– Эдмунд.
Ози не ответил на предложенное рукопожатие; секунду-другую он смотрел на протянутую руку, а потом заговорил, обращаясь к кому-то еще:
–
Он замолчал, прислушиваясь, словно ожидая ответа, одобрения невидимого собеседника, затем, вероятно получив указание, кивнул и повернулся к Эдмунду:
