– К сожалению, у военных своя литургия, герр Люберт. Был бы вам признателен, если бы в мое отсутствие вы приняли на себя обязанности хозяина дома. Прошу вас, чувствуйте себя свободнее. Знаю, поначалу вам было непросто. Как вы, вероятно, догадываетесь, Рэйчел приехала сюда не в лучшем расположении духа… но сейчас понемногу становится собой прежней… я это вижу. Думаю, она хочет чаще выходить, бывать где-то, возможно, они с Фридой могли бы пройтись по магазинам. Компания ей на пользу. Негоже быть одной. Особенно учитывая время года. И, как я не устаю повторять, если мы хотим, чтобы все наладилось, наши люди должны общаться, лучше узнавать друг друга. Я прошу вас, герр Люберт, не держитесь особняком, не бойтесь чувствовать себя как дома.
– Спасибо, полковник.
Люберту нравился Льюис. Он уважал его за великодушие. Восхищался отсутствием высокомерия. Но как же трудно слышать это все и не думать, что человек безнадежно слеп. Либо абсолютно простодушен, либо его мысли целиком заняты другим. Как бы то ни было, с приоритетами у него определенно не все в порядке.
– У меня плохая новость.
Рэйчел читала очередной роман Агаты Кристи и с головой ушла в хитросплетения сюжета. Она отложила книгу, в голове у нее соперничали две мысли, и обе не вполне уместные:
– Что случилось?
Опять это постное выражение на лице. Она уже видела его – в том числе и после похорон Майкла, когда Льюис объявил, что возвращается на базу.
– Меня отправляют надзирать за демонтажем. Хотят, чтобы приступил уже завтра. Это означает, что меня не будет несколько недель.
– О… – только и смогла вымолвить она.
– Знаю. Последняя капля, – сказал он, истолковав ее реакцию по-своему, и отправился в гардеробную – за чемоданом.
Рэйчел знала все банальности из вокабуляра послушной супруги, избитые фразы, что всегда наготове у офицерских жен и предназначены для тех случаев, когда сокращается или вовсе отменяется отпуск. Но произносить их не хотелось, да Рэйчел чувствовала, что и Льюис не ждет их от нее.
– Это армия, миссис Джонс[68], – процитировала она, когда Люис вернулся с чемоданом.
Тот кивнул:
– Мне очень жаль.
Рэйчел посмотрела на раскрытую книгу. Ей совсем не хотелось помогать Льюису собираться. Не в этот раз. Может, это ее долг, но хватит с нее долга. Ей просто не терпелось дочитать чертову главу и узнать наконец, кто же убийца. Но, наблюдая за неуклюжими попытками Льюиса сложить вещи, Рэйчел не выдержала, отложила книгу и помогла найти носки в корзине с выстиранным бельем, которую Хайке принесла утром.
– Сколько пар?
– Пять или шесть должно хватить.
Рэйчел бросала ему свернутые в мячики носки, а Льюис ловил, соединив ладони, и одним ловким движением переправлял в чемодан. Глянув на хаос, царящий в нем, Рэйчел оттеснила мужа и аккуратно уложила вещи.
– Это что-то вроде повышения?
– Скорее наказание за то, что высунулся перед министром. Очевидно, сказал лишнее.
– На тебя не похоже. Кто тебя заменит?
– Баркер. Я попросил его заглядывать. Привозить почту. Вы с Эдом справитесь?
– А ты как думаешь?
Разумеется. Глупый вопрос.
– Когда я вернусь… думаю… мы могли бы куда-нибудь съездить. Вдвоем. Когда ситуация немного выправится. Например, в Травенмюнде. Или на один из этих роскошных курортов на Балтике.
– Да, было бы неплохо.
– Но… не в ближайшем будущем.
– Конечно.
Льюис не знал, что еще сказать, а Рэйчел не собиралась говорить за него.
– Ну, я, наверное, пойду. – Он закрыл чемодан и повернулся к ней.
Желая избежать неловкости, она поцеловала его в щеку, как отъезжающего гостя или случайного знакомого.
Бумажная папка, притиснутая к телу резинкой колготок, врезалась в грудную клетку. Фрида не знала точно, что в ней, содержимое было на английском, но слово “конфиденциально”, красный ободок и фотографии промышленных и военных объектов подсказывали, что добыча из портфеля полковника произведет впечатление на Альберта. При мысли, что она отдаст ему это, ее распирало от гордости.
