Он входит достаточно резко, срывая короткий крик с ее губ, и замирает, наслаждаясь теснотой, и лишь затем начинает плавные движения тазом. Его действия заставляют ее задыхаться от неутолимого возбуждения, Грейнджер нетерпеливо движется ему на встречу, но русоволосый не спешит прибавлять в темпе, наоборот, он движется нарочито медленно, заставляя ее зло пыхтеть и царапать его спину. Когда Гермиона сжимается вокруг его члена, он стискивает зубы, но ничего не говорит, зато его рука ложится на ее промежность и начинает массировать клитор, от чего Грейнджер уже не может спокойно сидеть: она громко стонет и извивается под ним, ее ноги сводит от прилива удовольствия, и она резко закидывает их ему на плечи, меняя угол проникновения. Розье приподнимает одну бровь, удивляясь ее проделке, но, все же, сжалившись над ней, ускоряется, прижимая ее ближе к себе.
Ком возбуждения, копившийся в низу живота все это время, готов был взорваться в любой момент, и девушке казалось, что соверши Розье хоть какое-нибудь резкое движение, она просто исчезнет, растворится в нем, а он, умник, кажется, только этого и желал, входя в нее с особым неистовством так, что Грейнджер не могла сдерживать, становившиеся с каждым разом все более громкими, стоны. Отчаянно хватаясь за его волосы, она пыталась не прерывать зрительного контакта с Ивэном, который не был сейчас похож на привычного строгого начальника. Разве мог тот вытворять с ней нечто подобное? Раньше она ответила бы “нет”, но не теперь.
Когда его дыхание стало совсем прерывистым, он, уткнувшись носом ей в шею, ускорил движения, буквально вдалбливаясь в нее. Гермиона вздрогнула всем телом, изгибаясь и, грубо притянув его к себе за волосы, заглушила собственный глухой стон в поцелуе. Почувствовав ее состояние, Розье стал двигаться с каким-то отчаянным рвением и вскоре, резко выйдя из нее, кончил, забрызгав ее грудь и живот. Обессиленный, он упал в кожаное кресло, едва ли дыша. Когда Грейнджер осторожно привстала, Ивэн, схватив ее за руку, притянул к себе и усадил на колени. Так они просидели минут десять, пытаясь успокоить биение сердец.
— Думаю, нам следует вымыться, — выразил логичную мысль парень, лениво поглаживая ее по волосам. После ее кивка, он, взяв ее на руки, поднялся и пошел в сторону своего кабинета. — Ты уж прости, что я задержал тебя допоздна, — хмыкнул он, вызвав усмешку на ее лице.
— Ничего, — махнула Гермиона рукой, когда он поставил ее на холодный кафель. — Мне даже понравилось.
— О, тогда мы можем продолжить… — усмехнулся русоволосый, притягивая ее к себе.
