Вывел Надю из дремы Головчанский. Посмотрев на часы со светящимся циферблатом, Александр Васильевич поднялся и, одеваясь, сказал, что ему надо поспеть на вокзал к семичасовой утренней электричке. Надя спросила, который час. Было без пяти минут шесть. Она тоже оделась и стала ждать, когда наконец Головчанский уйдет. Но Александр Васильевич уходить не торопился. Он вдруг вспомнил, что позабыл вчера выкупить жене лекарство. Достал из кармана висящего на стуле пиджака рецепт и попросил Надю передать его Софье Георгиевне. "Вы с ума сошли, - прошептала Надя. - Мне стыдно вашей жене в глаза смотреть". - "А ты не смотри, лапушка. К тому же, стыд не дым, глаза не ест". Головчанский положил рецепт на кухонный столик, потер ладонями опухшее лицо. Посмотрев на недопитую бутылку, усмехнулся: "Или я вчера был невменяем, или домовой пробку отвинтил". Надя не придала этим словам значения, хотя точно помнила, что Головчанский вчера завинчивал пробку.
За окном шел дождь. "Как в такую погоду сухим к вокзалу добраться?" будто сам себя спросил Головчанский. Потом налил чуть не полную чашку коньяка, завинтил бутылку пробкой, залпом выпил и, облокотившись на стол, задумался.
"Уходи, подлец, скорее уходи!" - мысленно умоляла Туманова. Однако Головчанский все сидел и сидел. Минут через десять его вроде бы стало подташнивать, но он, судя по лицу, мучительным усилием сдержал рвоту. Резко поднявшись, качнулся. Недолго постоял. Пошел было из кухни в комнату за пиджаком и вдруг повалился на стену. Прижавшись к стене плечом, уставился на Надю мутными расширенными глазами. Тяжело дыша, проговорил заплетающимся языком: "Лапушка... ты чего в бутылку... подсыпала?.." Это были последние слова Головчанского. Будто парализованный, он вроде бы хотел добраться до кровати, но едва только отшатнулся от стены - ничком рухнул на пол...
Дальнейшее Надя Туманова помнила смутно... Она долго искала ключ от двери, а тот, как обычно, оказался на гвоздике, вбитом в дверной косяк. Первое желание - вызвать "Скорую"! - сменилось мыслью: "А чем объяснить, что Головчанский оказался на даче?!" Она сунула бутылку в хозяйственную сумку. Скомкала и бросила туда рецепт. Схватила чашку, но та выскользнула из рук, упала и разбилась. Надя собрала осколки фарфора в сумку и, не закрыв дверь на замок, бросилась к райцентру.
Дождь лил как из ведра. В кооперативе не было видно ни души. Выбежав на проселочную дорогу, Туманова заметила густой куст шиповника и вытряхнула за ним содержимое сумки...
- Больше ничего не знаю, - тихо закончила Надя. - Когда в субботу вы с Олегом вышли из машины, у меня сердце чуть не остановилось. Решила конец, арестовывать приехали...
"Вот уж действительно час от часу не легче", - подумал Антон. Надя казалась искренней до предела, но не верилось, что Головчанский, наливая коньяк из одной и той же бутылки, провел ночь без малейших признаков отравления, а утром, опохмелившись, скончался чуть ли не моментально. Бирюков поинтересовался мнением Тумановой, однако та ничего определенного сказать не могла. Дверь дачи всю ночь находилась на замке. Окно в кухне вообще не открывается. Словом, складывалась пресловуто-детективная ситуация.
- Сколько у вас ключей от дачи? - спросил Антон.
- У меня... и у Олега... Был еще запасной, но затерялся, - тихо сказала Туманова.
- Может, Олег его кому-то отдал... Скажем, тот же Головчанский попросил...
- Зачем?
- Чтобы переночевать. Кстати, вы с Александром Васильевичем раньше на даче встречались?
Туманова испуганно расширила глаза:
- Нет, я не сумасшедшая. Честное-пречестное слово, всю правду рассказала. Не верите?
- Верю, но не могу понять: кто и как подменил бутылку?
- Никто ее не подменял. Посудите, если бы кто-то входил в кухню, то следы на полу остались бы... Дождь ведь проливной хлестал...
- Следов, значит, не было?
- Нет, я не заметила. И бутылка вроде та же самая, со штампом на наклейке... Точно на том же месте стояла...
- Но пробку-то с нее кто-то свернул. Хорошо помните, что Головчанский вечером закрывал бутылку?
- Помню... Меня арестуют?
- За что?
- Ну... Головчанский... при мне умер.
- Вы ведь говорите, что в его смерти не виноваты.
- А чем я это докажу?
Бирюков, раздумывая, побарабанил пальцами по столу:
- Доказывать придется нам...
13. Стрункин вносит пояснение
Слава Голубев сидел на краешке подоконника и сосредоточенно слушал Бирюкова, рассказывающего о только что состоявшемся разговоре с Надей Тумановой. Когда Антон закончил, Слава хлопнул ладонью по колену:
- И ты поверил в такую байку?
- В нашей работе, Славочка, прежде чем поверить, надо проверить.
- Обязательно проверим! Не Олег ли Туманов на почве ревности свел счеты со своим любимым начальником, а?..
- Еще что-нибудь скажешь?
- Скажу. Надю из числа подозреваемых исключать нельзя. Вот почему... Головчанский был единственным свидетелем ее грехопадения, и она решила его ликвидировать. Только сорвалось у нее что-то. Видимо, рассчитывала, что Александр Васильевич, хлебнув отравы, со всех ног помчится на вокзал и по дороге свихнется, а он раньше богу душу отдал. Ну, как версия, а?
