Лицо Огнянниковой стало таким растерянным, словно Анна Леонидовна только что очнулась от кошмарного сна и никак не могла вернуться из забытья к реальной действительности.
Антон молчал. Пауза стала затягиваться. Наконец Огнянникова усмехнулась:
- Не можете толком расследовать преступление и решили на мне отыграться? Решили меня во всем обвинить?..
- Разве я в чем-то вас обвиняю? - спросил Бирюков.
- Ну а разве нет? Через столько дней после смерти Головчанского какие-то протоколы организовали. Сразу не могли этого сделать?
- Николаевка от Сибири слишком далеко, потому и задержка вышла, спокойно сказал Антон. - Я, Анна Леонидовна, добиваюсь от вас одного: говорите правду. Неужели еще не можете понять, что изворачиваться бессмысленно?..
Огнянникова снова надолго замолчала. Она сосредоточенно разглядывала наманикюренные ногти, поправляла на груди яркую брошь с разноцветными дорогими камнями и, казалось, вот-вот заплачет. Глядя на ее расстроенное лицо, Бирюков вдруг почувствовал жалость, что такая красивая молодая женщина впуталась в очень некрасивую историю.
- Поймите, Аня, теперь буду проверять каждое ваше слово, - поторопил Антон.
- Ну а если скажу, что я отравила Головчанского?.. - робко заикнулась Анна Леонидовна.
- Тоже стану проверять. Чтобы вынести обвинительное заключение, одного признания мало. Нужны более веские факты и доказательства.
Огнянникова вроде бы повеселела:
- Никого я, конечно, не отравляла. Мне всю жизнь Головчанский отравил...
- Давайте по порядку. С чего началось?
- С проклятой фотографии... Это он меня пьяную сфотографировал, а после шантажировать начал. Сколько могла, я держалась, но потом... - На глазах Огнянниковой навернулись слезы. - Короче, в прошлом году я действительно провела отпуск с Головчанским в Николаевке. И нынче он сбивал туда поехать. Сначала согласилась. При условии, что заедем на недельку в Москву, кое-что из одежды мне купим. Поэтому Головчанский и написал родителям Хачика письмо. Потом я категорически отказалась.
- Почему?
- Хачик со своим сватовством подвернулся, златые горы стал обещать. Не пойду я, конечно, за Хачика, не люблю...
Зазвонил телефон. Бирюков ответил и тотчас услышал в трубке приглушенный голос Славы Голубева:
- Игнатьич, покраска волос состоялась в центральной парикмахерской, возле рынка, первого сентября утром.
- Одну минуту, сейчас уточню... - Антон посмотрел на Огнянникову. Когда вы перекрасили волосы?
- Утром первого сентября, - опустив взгляд в пол, тихо ответила та. Дети с букетами цветов в школу бежали...
- Все точно, Слава. Загляни теперь в прокуратуру. Может, у Лимакина будут какие поручения, - сказал Антон и положил трубку.
Огнянникова приподняла глаза:
- Проверяли, правду ли говорю?
- Я предупредил, что стану все ваши показания проверять.
- Можете не утруждаться - лгать больше не буду.
Бирюков пригляделся к красивому даже в расстройстве лицу Огнянниковой и вдруг сказал:
- Аня, по-моему, мы с вами уже раньше встречались по одному из уголовных дел...
Тонкие брови Анны Леонидовны удивленно приподнялись:
- Что-то не помню...
- И я вас сразу не смог вспомнить - тогда вы были блондинкой. Летом прошлого года обворовали магазин в селе Заречном. Одной из улик, уличающих преступников, являлась бутылка французского коньяка "Камю", которую вы незаконно продали со склада. И вот я приходил в райпо, выяснял у вас этот вопрос... Вспомнили?..
Огнянникова смутилась:
- Три бутылки я в тот раз продала: завмагу из Заречного Тоне Русаковой, Галке Тюменцевой - из кулинарного магазина и одну себе...
- А знаете, почему тот случай вспомнился?..
- Почему?
- Вы тогда очень откровенно все рассказали и здорово помогли следствию. Давайте и сейчас так, не скрывайте ничего.
Огнянникова недолго поколебалась:
- Что уж теперь скрывать, если у вас и протоколы, и справки... Записывайте...
...Еще до разговора о вторичной поездке в Николаевку Головчанский чуть не каждую неделю встречался с Огнянниковой на даче Тумановых. Во время этих встреч Александр Васильевич клятвенно обещал, что, как только его переведут работать в Новосибирск, немедленно разведется с женой и женится на ней, Огнянниковой. Дескать, такая женщина - мечта его жизни. То же самое он говорил и в Николаевке. К горькому разочарованию, со временем Огнянникова поняла, что это всего лишь болтовня и ждать от Головчанского абсолютно нечего. Сделав такой вывод, она тайком вытащила у Александра Васильевича из кармана ключ от тумановской дачи. Хотела его забросить куда-нибудь, но, подумав, оставила на всякий случай у себя - мало ли что впереди может случиться. Встречи прекратились.
