– Ты, должно быть, Ева? – девушка подошла ко мне совсем неожиданно, я даже подпрыгнула на месте и шумно выдохнула, согнувшись пополам. – Я Аглая.
На меня смотрело розовощекое чудо, иначе не назовешь.
Большие розовые щечки, черные глаза, курносый носик и спутавшиеся темные кудри волос.
Аглая была похожа на Белоснежку.
Можно было бы сейчас мило улыбнуться, незаметно передразнить ее легкомысленную манеру жизнерадостности и открытости, можно было бы представить, что вот, с этого момента, мы будем лучшими подругами на всю жизнь, всегда будем вместе, не разлей вода.
А мне хотелось тишины. Мне хотелось пройти путь до школы в одиночестве, оставаясь в своих мыслях хотя бы эти несчастные оставшиеся семь минут пути!
Много чего хотелось сделать, возразить, высказать, но я лишь вымученно улыбнулась, хотя со стороны моя улыбка явно выглядела дружелюбной.
И ведь не сбежишь никуда. Не спрячешься.
– Да, я Ева.
– Почему тебя так назвали?
Я еле успела подавить выражение на лице, которое даже сама я не в силах была до конца понять, но уверена, что Аглая бы испугалась. Я ожидала каких угодно вопросов, но не таких уж точно.
– Это сейчас шутка такая? – ответила я вопросом на вопрос. – Мне кажется, ты точно не из тех, кто должен задавать мне такие вопросы.
Черт, я была настолько раздражена ситуацией, что мой ответ мог бы показаться девушке резким, хотя я искренне не хотела ее обижать.
– Ну, просто… твои родители, например, верующие?
Что это за викторина со странными вопросами, да еще и с самого утра?
Зачем меня так мучить? Я и так еле заставляю себя передвигать свое тело в место, в котором совсем не хочу быть.
– Нет. Почему ты так решила?
Девушка замялась. Она шла в ногу со мной, достаточно близко, как будто, так и должно быть.
А может, и должно?..
– Ну, знаешь… Ева… та самая. Из Библии, – и все почему–то приглушенно, словно нельзя громко говорить о библейской Еве, только шепотом.
– Да. Просто красивое имя. К тому же, я слышала, в двадцатые годы девочек называли так довольно часто. Никакой связи, – я специально постаралась посмотреть на Аглаю как можно дружелюбней, но при этом дать ей понять, что этот разговор окончен.
Некоторое время мы шли молча, и сначала я обрадовалась, но потом тишина словно смешалась с воздухом и стала сдавливать все в моей груди. Впервые мне было тяжело от того, что человек рядом со мной молчит.
Аглая явно не из тех, кто умеет вовремя заткнуться по своей воле. Может, я ее все же чем-то обидела?
Еще до того, как я решилась совершить героический поступок и заговорить, девушка нарушила это молчание раньше меня.
– А ты не очень-то разговорчивая, да? – улыбнулась она.
Как проницательно!
– Есть такое, – я ухмыльнулась. – Люблю быть наедине с собой.
– Тогда больше не буду тебя провожать.
Правильно было бы возразить и сказать, что она мне ни в коем случае не мешает, что ее компания – сплошное удовольствие.
Я благодарно кивнула.
Впервые в жизни я прониклась уважением к едва знакомому человеку только за то, что к моим личным границам отнеслись уважительно.
– Спасибо.
– Волнуешься? – снова спросила Аглая, и мне этот вопрос показался таким искренним и интимным, что я снова невольно прониклась к девушке толикой симпатии.
– Немного. Не люблю новые места. Надеюсь, я быстро привыкну.
Я смотрела под ноги, на сырую грязь, потому что, если смотреть вперед и вверх, – от величия и высоты сосен начинала кружиться голова и накатывали тоска и тревожность.
– Как только я начну слишком надоедать своим присутствием, сразу говори, я не обижусь, – Аглая говорила искренне, и это почему-то меня удивляло.
Со мной никогда раньше так не говорили.
Школа, я бы сказала, находилась в сказочном месте. Современное здание с черными панорамными окнами, за которыми не было видно, что происходит внутри. Немного футуристичный дизайн, окруженный столетними деревьями и горами, ломал мой мозг и заставлял смотреть снова и снова.
Школу спроектировала мама еще три года назад. Может, она хотела превратить всю местность в сочетание будущего и далекого холодного прошлого?
Это был первый мамин проект после развода, за который она взялась с огнем в глазах. Возможно, только это и помогло ей выйти из того ужасного состояния обиды на весь мир.
А я так и не вышла.
По дороге к школе все дома выглядели современно и абсолютно точно вписывались в бесконечные горные просторы.
Насколько мне было известно, частный сектор (пока что единственное, что здесь есть) будет только один. В ближайшие лет десять. Сейчас шел упор на таунхаусы и общественные места.
Короче, застряла я здесь надолго.
Даже колледж планируют открыть, такой, чтобы захватывал широкий спектр специальностей.
Но если я пойду учиться, придется ездить в соседний город, примерно в часе езды.
На самом деле, я бы с радостью уехала назад, к отцу, если бы не ненавидела его, но маму я оставить не могу, она по жизни еще более беспомощная, чем я, хоть и не показывает этого.
Хоть в чем-то мы похожи.
Да и про то, что папе я не нужна, забывать тоже не стоит.
– А ты давно здесь? – спросила я у Аглаи.
