Однажды ночью меня разбудил звонок телефона. Дрожащей от испуга рукой я схватил трубку и кое-как прохрипел: — Слушаю. — Фак ю! — сказал звонкий юношеский голос. — Извините?
Однажды ночью меня разбудил звонок телефона. Дрожащей от испуга рукой я схватил трубку и кое-как прохрипел:
— Слушаю.
— Фак ю! — сказал звонкий юношеский голос.
— Извините?
— Фак ю! — радостно повторил звонкий голос и засмеялся.
После этого он повесил трубку. Я попытался перевести дыхание, но не успел. Звонок повторился. На этот раз я посмотрел на табло идентификатора. Разумеется, звонок был с анонимного номера. Я сказал:
— Пожалуйста, прекратите безобразничать!
— Фак ю! — ответил знакомый голос и залился счастливым смехом.
На третий раз я не стал брать трубку. Телефон потрезвонил ещё с полчаса и успокоился.
Весь следующий день я чувствовал себя разбитым, но спать не ложился до поздней ночи, ожидая звонка. Действительно, около часу ночи телефон зазвонил, и весь сценарий предыдущей ночи повторился. Мой знакомый не отличался фантазией. Если я отвечал на звонок, он говорил “фак ю”, вешал трубку и звонил снова. Если я не брал трубку, он оставлял на моём автоответчике послание “фак ю” и звонил снова. В конце концов я выключил телефон и лёг спать.
Утром я позвонил в полицию.
— Я вас понимаю, — участливо сказал дежурный, выслушав мою жалобу. — Мы составим полицейский рапорт и пошлём его в вашу телефонную компанию. Тем временем вы должны сами позвонить в телефонную компанию и всё им объяснить. Они тоже составят рапорт и пришлют его нам.
— Понятно, — сказал я. — И после этого вы узнаете, кто мне звонил?
— Ну, это вряд ли, — сказал полицейский. — Телефон ведь анонимный.
— Тогда зачем составлять рапорты?
— Как это — зачем? — обиделся полицейский. — Мы обязаны реагировать на жалобы налогоплательщиков.
— А что мне делать?
— У вас есть несколько вариантов, — сказал полицейский. — Вы можете поменять номер телефона. Или переехать в другой штат. Луизиану я вам не советую: там очень жарко. Я сам оттуда. Ваша телефонная компания может вам подсказать другие варианты.
— Спасибо, — сказал я. — То, что вы советуете, — это, так сказать, пассивные методы защиты. Хулиган останется не пойманным.
— А зачем вам его ловить? — удивился полицейский.
— Ну, чтобы наказать. Или хотя бы припугнуть. Чтобы он больше не звонил не только мне, но и другим.
— Вы очень благородный человек, — сказал полицейский. Я сейчас же приступлю к составлению рапорта. Всего хорошего.
Не дожидаясь следующей ночи, я позвонил в телефонную компанию. Я долго выслушивал автоматические инструкции и нажимал кнопки, но, в конце концов, мне всё-таки ответила живая девушка по имени Мэген. Она сердечно поблагодарила меня за то, что я пользуюсь услугами их компании, и мы перешли к делу. Я в самых ярких тонах описал свой испуг от звонка среди ночи, учащенное сердцебиение и последовавшую за ним бессонницу.
— Давайте по порядку, — сказала Мэген. — В котором часу был первый звонок?
— В час пятнадцать
— Вы знаете номер телефона, с которого звонили?
— Нет. Это был анонимный номер.
— Кто звонил — мужчина или женщина?
— Молодой человек. Подросток.
— Он назвал свой год рождения?
— Нет.
— Тогда откуда вы знаете, что это подросток?
— По голосу.
— Он назвал своё имя?
— Нет.
— Что он сказал?
— Фак ю.
Наступила долгая пауза, после которой Мэген сказала слегка изменившимся голосом:
— Это вы мне говорите?
— Нет, нет, что вы! — заверил я. — Это он мне так сказал: фак ю.
Мэген снова помолчала. Потом она сказала, медленно подыскивая слова:
— Сэр, у нас в компании не полагается использовать бранные слова. Кроме того, наш разговор, как вы знаете, записывается. Поэтому вы должны точно отвечать на мои вопросы, но при этом не употреблять нецензурных слов. Понимаете?
— Понимаю, — сказал я.
— Прекрасно, — обрадовалась Мэген. — Тогда начнём снова. Что он сказал?
— Фак ю.
— Сэр, сказала Мэген, — я вам только что объяснила, что вы не должны употреблять нецензурные слова.
— Вы же просили меня точно отвечать на вопросы. Вот я и отвечаю. Этот паскудный подросток, именно так и сказал: фак ю.
— Сэр, сказала Мэген, с трудом продолжая сохранять вежливость, — вы опять употребили это слово. Наша компания не позволяет использовать бранный лексикон в служебных разговорах.
— А что же я должен говорить, если мерзавец сказал мне фак ю?
— Сэр, вам не обязательно повторять то, что он сказал. Вы можете это… ну… объяснить. Например, назвать это “слово из четырёх букв” или “слово, которое начинается на эф”. Понимаете? Кроме того, вы не должны давать характеристику своему абоненту, пока не будет установлена его личность. Вы не должны называть его “паскуда” или “мерзавец”.
— А кто же он по-вашему?
— Я не знаю, сэр.
— А я знаю. Сука он — вот он кто.
— Сэр…
— Хорошо, Мэген, — сказал я примирительно. — Я уже всё понял. Можете продолжать задавать вопросы.
— Спасибо, — сказала Мэген. — Итак, что вам сказал этот… не идентифицированный абонент?
— Этот не идентифицированный абонент, — заговорил я спёртым голосом второклассника, отвечающего урок, — сказал, чтобы я… нет, что он меня… нет, что он мне… будет делать слово из четырёх букв, которое начинается на эф.