– Однажды, когда я была совсем маленькой – еще в садик ходила, – мы с Эри застряли в лифте нашего дома. Наверное, случилось землетрясение. Кабину сильно тряхнуло, и лифт застрял между этажами. И тут же погас свет. Темно – хоть глаз выколи. Собственных рук не разглядеть. В лифте ехали только мы двое, больше никого. Я от ужаса просто окаменела. Мизинцем пошевелить не могу. Дышу с трудом, и голос куда-то пропал. Эри меня зовет, а я ответить не в состоянии. В голове все онемело, ничего не соображаю. И даже голос Эри слабо-слабо доносится, как из щели в стене…
Мари закрывает глаза, вспоминая ту страшную темноту.
– Сколько это продолжалось, я не помню, – продолжает она. – По-моему, ужас как долго – хотя, может, мне так показалось. Может, пять минут. Может, двадцать. Дело не в долготе, а в том, что за это время происходило. Там, в абсолютной темноте, Эри прижала меня к себе. Но не так, как люди обычно обнимаются. А
Прислонившись к автомату, Такахаси молча ждет продолжения. Мари вынимает из кармана правую руку, задумчиво разглядывает ладонь. И наконец поднимает голову.
– Конечно, ей тоже было страшно до невозможности. И колотило ее, наверное, не меньше моего. И хотелось кричать или реветь во весь голос. Да что там говорить, сопливая второклашка… Но Эри держалась абсолютно спокойно. Сейчас мне кажется – именно тогда, в том лифте, она и решила стать сильной. Ради младшей сестренки, которую должна была защитить. И зашептала мне, громко-громко, в самое ухо: «Не бойся. Это не страшно. Я с тобой. Кто-нибудь скоро придет и нас вытащит…» – ну и все в таком духе. Очень уверенным голосом. Прямо как взрослая. И даже песню мне пела. Уж не помню, что за песня была… Я даже хотела ей подпевать, но так и не смогла, голос пропал совсем. А она все пела – одна, для меня… И тогда я почувствовала, что могу доверить ей свою жизнь. В этой кромешной мгле нас вдруг больше ничего не разделяло. Все стало единым. По-моему, даже сердца забились в унисон. А потом вдруг зажегся свет, кабину снова тряхнуло, и мы поехали дальше как ни в чем не бывало…
Мари делает паузу. Напрягает память, подыскивает слова.
– Но это случилось, наверное, в первый и последний раз. Как бы сказать… Наверное, в те минуты мы и были с нею близки как никогда – ни до, ни после. Когда наши сердца бились вместе, и между нами не было вообще никаких преград… А потом мы с ней стали отдаляться друг от друга. И очень скоро начали жить каждая в своем мире. И то, что соединило нас тогда в лифте, больше ни разу не появлялось… Я не знаю, что здесь не так и в чем проблема. Только вернуться туда мы уже не смогли.
Такахаси берет ее за руку. Мари слегка удивляется, но не возражает. Очень долго и нежно он держит в руках ее ладонь. Маленькую и мягкую.
– Если честно, я не очень хочу уезжать, – вдруг признается Мари.
– В Китай?
– Ну да.
– Почему?
– Страшно.
– Конечно, страшно. А как же. Ехать бог знает куда, за тридевять земель.
– Ага…
– Но у тебя все будет замечательно. И все получится. А я тебя здесь буду ждать.
Мари кивает.
– Ты очень красивая. Знаешь об этом?
Она поднимает голову и смотрит ему в глаза. Отнимает руку и прячет в карман джемпера. И глядит себе под ноги. Проверяет, не запачканы ли ее желтые кроссовки.
– Спасибо… Но сейчас я хочу домой.
– Я тебе напишу, – говорит Такахаси. – Письмо в свитке. Огромное, как древняя повесть.
– Угу, – отвечает Мари.
Миновав турникет, она выходит на перрон и скрывается в вагоне скорого [23]. Такахаси провожает ее взглядом. Звучит свисток отправления, двери закрываются, электричка трогается с места. Когда состав исчезает, Такахаси поднимает с пола футляр, вешает на плечо и, насвистывая какую-то мелодию, бредет по переходу на железнодорожную станцию. Народу вокруг с каждой минутой все прибывает.
Комната Эри Асаи.
За окном светлеет. Эри лежит в постели. В ее облике ничего не изменилось. Глубокий сон по-прежнему окутывает ее невидимым покрывалом.
Входит Мари. Осторожно, чтобы не услыхали домашние, открывает дверь, проскальзывает внутрь, затворяет за собой. Чуть заметно ежится от внезапной тишины и прохлады. И, застыв у двери, оглядывается вокруг. Словно проверяет, та ли это комната, что и прежде. Тщательно изучает, ничего ли не изменилось, не шевелятся ли по углам непонятные тени. Затем подходит к кровати и смотрит на сестру. Протягивает руку, легонько касается ее лба, чуть слышно зовет по имени. Никакой реакции. Как и всегда. Мари подкатывает от стола к постели кресло, садится в него. И, склонившись над Эри, смотрит на нее в упор. Словно пытается разглядеть некий тайный знак. Между их лицами – несколько сантиметров.
