Живительный душистый ветерок, набегавший со стороны парка, лениво вздыхал в широких открытых окнах участка. Было пятнадцатое апреля, и столбик термометра не опускался ниже двадцати градусов. Мейер в одиночестве сидел за своим столом и медленно перелистывал отчет районного отделения; золотистые блики подрагивали на его лысой голове, на губах застыла блаженная улыбка, хотя Мейер читал сводку ограблений. Щека покоилась на ладони согнутой руки, голубые глаза скользили по напечатанной странице, и сидел он в солнечном свете, как еврейский ангел на крыше собора Дуомо. Даже звонок телефона в этот яркий весенний день прозвучал для него как щебетанье тысячи жаворонков.
– Детектив Мейер, – сказал он, – восемьдесят седьмой участок.
– Я вернулся, – сказал голос.
– Рад слышать, – благодушно отозвался Мейер. – Вот только знать бы еще, кто именно вернулся.
– Ну-ну, детектив Мейер, – сказал голос. – Ты не мог забыть меня так скоро, ведь правда?
В звуке голоса было что-то неуловимо знакомое. Мейер пришел в себя.
– Я слишком занят, чтобы играться, мистер, – сказал он, нахмурившись. – Кто это?
– Говори громче, – ответил голос. – У меня плоховато со слухом.
Внешне ничего не изменилось. Телефоны и печатные машинки, картотека и камеры для арестованных, охладитель воды, плакаты разыскиваемых, приспособление для снятия отпечатков пальцев, столы, стулья – все еще было омыто солнечным ярким светом. Но, несмотря на летающие в воздухе золотые пылинки, Мейеру показалось, что комната сразу как-то выцвела, будто этот напомнивший о себе голос лишил комнату привлекательности и обнажил всю ее убогую сущность. Нахмуренное лицо Мейера совсем омрачилось. Телефон молчал, только тихо потрескивало в трубке. Он был в комнате отделения и потому не мог организовать проверку анонимного абонента. Кроме того, опыт подсказывал ему, что этот человек (если это действительно был тот, о ком думал Мейер) не будет долго висеть на линии и не даст возможности блеснуть виртуозам из телефонной компании. Он уже пожалел было, что вообще снял трубку, – довольно странная мысль для дежурного полицейского. Молчание затягивалось. Мейер не знал, что предпринять, чувствуя себя глупым и беспомощным. В голове крутилось одно: «Боже мой, это опять началось!..»
– Послушайте, – сказал он. – Может, вы все-таки представитесь?
– Ты и так меня знаешь.
– Нет, не знаю.
– В таком случае, ты даже глупее, чем я подозревал.
Затем последовала еще одна долгая пауза.
– Эй! – позвал Мейер.
– Ага, – отозвался голос.
– Чего ты хочешь?
– Спокойно, спокойно, – сказал голос.
– Черт побери, что тебе нужно? – взорвался Мейер.
– Если ты будешь богохульствовать, – заявил голос, – я вообще не стану с тобой говорить.
В трубке раздался тихий щелчок. Мейер уставился на замолчавшую трубку, затем кивнул и положил ее на аппарат.
Если случилось так, что вы стали полицейским, то всегда найдется пара людей, в которых вы не испытываете никакой необходимости.
Глухой был именно из этих людей. Для полицейских он был без всякой надобности с момента его первого появления, когда он посеял панику в половине города со своей неудавшейся попыткой ограбления банка. Не нужен он был полиции и на следующий раз, когда собирался убить заместителя мэра города, а заодно кучу других с целью вымогательства, и только чудо помешало осуществиться этому тщательно продуманному преступлению. Вот и сейчас он им был совсем не нужен. За каким бы чертом он ни появился, снова сталкиваться с ним не хотелось.
– Кому он вообще нужен? – недовольно пробурчал лейтенант Питер Бернс, детектив. – Лично мне он сейчас совсем не нужен. А ты уверен, что это именно он?
– Голос вроде его.
– Мне некогда им заниматься, когда у меня висит этот взломщик с кошками, – заявил Бернс.
Он встал из-за стола и подошел к открытому окну. В парке через дорогу не спеша прогуливались влюбленные, молодые мамаши толкали детские коляски, девочки прыгали через веревочку, а патрульный полицейский болтал с мужчиной, выгуливавшим собаку.
– Мне он не нужен, – повторил Бернс и вздохнул. Затем лейтенант резко отвернулся от окна. Он был некрупным, но широкоплечим мужчиной, с волосами скорее белыми, чем седыми, с грубо обтесанными чертами лица и с твердым взглядом голубых глаз. Он оставлял впечатление сдержанной силы, казалось, что эта сила была закалена, заточена, а потом спрятана в ножны, Он неожиданно улыбнулся, удивив Мейера.
– Если он еще позвонит, – сказал Бернс, – скажи, что мы все ушли.
– Очень смешно, – мрачно заметил Мейер.
– Между прочим, мы даже не уверены, что это он.
– Я думаю, это все-таки он, – сказал Мейер.
– Ладно, давай подождем, может, он еще позвонит.
– О, если это он, то позвонит обязательно! – заверил Мейер.
– Кстати, а что с этим проклятым взломщиком? – спросил Бернс. – Так он, пожалуй, обчистит все дома на Ричардсон, если мы его вскоре не возьмем.
– Там сейчас Клинг, – ответил Мейер.
– Как только вернется, сразу его ко мне с рапортом, – сказал Бернс.
– А что мне делать с Глухим?
Бернс пожал плечами.