– Вероятно потому, что он хотел лишь использовать, но не убивать тебя. И, насколько я понимаю, ты все еще ему нужен, так ведь?
Я медленно кивнул, а Абсалом между тем задумчиво смотрел на меня.
– Это не менее интересно...
– Я думаю, этот выбор предопределен ненавистью ко мне? Или цинизмом?
– Нет, он не так глуп. Все пойдет прахом, если последняя жертва не будет удовлетворять требованиям затеянного им ритуала. Кажется, ему известно кое-что, о чем мы пока не догадываемся.
– Он может попросту заблуждаться, – покачал я головой.
– Так же как и ты. Ведь тебе сегодня удалось противостоять ему, ты мог бы даже нанести Аристайдесу рану. Это уже чрезвычайное достижение.
– Меня захлестнул гнев, только и всего.
– Ты вообще не должен был ничего чувствовать. То, что в твоей душе проснулся гнев, уже более чем необычно. Человек, использовавший на ком-то подобное колдовство, – он указал на Гарретта – должен быть невероятно сильным Магом. Поэтому я думаю, что своей хваткой он очень крепко сдавил твою волю.
Я наморщил лоб, размышляя. Абсалом продолжал:
– Большинство из нас в подобной ситуации попытались бы напрячь до предела свои духовные Силы, чтобы стряхнуть с себя такого рода подчинение. Удивительно, что тебе удалось это сделать с помощью своих эмоций.
– Они, как-никак, самая сильная моя сторона.
– Вообще-то излишние эмоции считаются недостатком. Но, похоже, в твоем случае это не так. Ладно, как бы там ни было, он выбрал тебя в качестве последней жертвы, имея для этого какие-то веские причины. Нам бы тоже неплохо узнать о них, не находишь?
Я поглядел на Мага с некоторым недоверием:
– Что практически означает „узнать о них“?..
– Весь вопрос в том, что... – наклонившись ко мне, он испутующе поглядел мне в лицо. – Случалось ли когда-нибудь так: ты чего-то очень сильно желал и потом был удивлен, что твое желание вдруг исполнилось?
Я подумал о смерти Миа.
– Нет. Иначе сейчас моя сестра была бы здорова.
– Предотвратить смерть человека, чей час уже пробил – это высочайшее искусство, Тим, которым владели лишь единицы чрезвычайно одаренных Магов, живших столетия назад. Когда-то и ты был одним из них. Но вызвать подобное мастерство в своей новой ипостаси, без образования и соответствующего опыта – абсолютно несбыточное желание. Поэтому этот пример не стоит рассматривать. Я имею в виду нечто иное: какие-нибудь мелочи или, допустим, то, что ты желал, охваченный гневом.
Я напряженно думал.
– Не знаю... пару раз, чисто случайно, да. Но ничего такого, чего не может быть с кем угодно.
– Расскажи-ка об этом.
Мне хорошо помнился тот день, когда поденщик, работавший тогда на нашем дворе, наорал на мою маленькую сестру – она играла в стойле и, пробегая мимо, налетела на ведро с молоком, которое он только что надоил. Он бы дал ей еще и оплеуху, если бы Миа, до смерти перепуганная, не умчалась оттуда. Я отлично помнил, какое бешенство вызвала у меня эта сцена. И тут же, криво ухмыльнувшись, припомнил, как через пару минут после происшествия батрак начал взбираться по приставной лестнице и та рассыпалась, не выдержав его веса. Несмотря ни на что, это было чистой случайностью, как и тот случай с полкой в кладовой, которая обрушилась как раз в тот момент, когда отец наконец-то поймал там мою любимую кошку-воровку и хотел убить ее лопатой. Или как тот удачный выстрел – водяная стрела, освященная братом Урбаном, угодила прямо в женщину-нежить, хотя я кубарем скатился с лестницы. Если хорошо подумать, то было всего несколько таких происшествий, но не так уж много, чтобы считать их чем-то необычным.
Абсалом тихо выслушал меня и затем спросил:
– Когда ты освобождался из-под контроля Аристайдеса, то что за чувство испытывал?
– Вы имеете в виду что-то еще, кроме гнева?
Он кивнул. Тогда я чувствовал, что не могу дать случиться происходящему. И тогда во мне проснулось... Но это могло оказаться просто игрой воображения. Самое важное, что я в тот момент противостоял ему изо всех сил и это внутреннее сопротивление было очень мощным.
– Я не хотел этого...
– Магией можно управлять с помощью силы воли, Тим. Это самый первый урок, который должен усвоить любой неофит нашего Братства. Если ты в состоянии вызывать эту сконцентрированную волю, то можешь пользоваться ею.
– Но я не обладаю никакой Магией или как Вы там это называете...
– В принципе никто не обладает ею. Она просто разлита в мире – где-то больше, где-то меньше. Тот, кто научится чувствовать ее, обуздывать ее и повелевать ею, может извлекать из этого преимущества.
Мне вспомнилась та мрачная мощь, которая бурлила во мне, когда я – другой я – стоял у могилы моих близких.
– Но я припоминаю, что очень сильно ощущал ее...
– Ты просто был способен использовать ее с большей силой чем остальные. А еще тебе удалось впитать дальнюю и редкостную Силу, которая являлась недоступной для остальных.
Я осознал, что совсем недавно испытывал те же самые чувства. И это внушало ужас.
– Все это позади, – быстро произнес я, не для того, чтобы переубедить Абсалома, а скорее для собственного спокойствия.
