Когда я очнулся, Гарретт сидел рядом и спокойно ждал. Мне понадобилось много времени, чтобы придти в сознание и сбросить парализующую оцепенелость. Чувства постепенно восстановились и я обнаружил, что нахожусь в маленьком мавзолее наподобие того, через который мы пробрались в Катакомбы. Внутри скрывался огромный саркофаг, на его уступе вор дожидался моего возвращения к реальности. Сквозь маленькое круглое оконце на двери просачивался тусклый свет. Из-за сильного холода я сразу же начал мерзнуть, хотя, как оказалось, был укутан плащом. С большим усилием мне удалось приподняться.
– Ну как, живой? – тихо спросил Гарретт с легкой ухмылкой.
Подняв голову, я кивнул, борясь с новым приступом головокружения. Легкие были словно объяты пламенем, а горло превратилось в шершавую терку.
– Это скоро пройдет, ты не очень сильно надышался, – он говорил все еще приглушенным голосом.
Я обхватил себя руками, чтобы хоть немножко согреться. Постепенно мне становилось лучше. Маленький туннель, через который мы спасались бегством, заканчивался сразу за саркофагом. Гарретт отодвинул каменную плиту, скрывавшую выход. С глубочайшим недоверием я рискнул глянуть внутрь – с той стороны царила тишина.
– Думаю, что могу встать, – сказал я. Очень хотелось уйти отсюда. Гарретт предостерегающе приложил палец к губам. Снаружи раздались тяжелые шаги, вот они уже достигли мавзолея и вновь удалились.
– Нам нужно побыть здесь еще немного, – сказал вор тихо. – По крайней мере, пока не стемнеет.
– Они ищут нас там, снаружи? – прошептал я, имея в виду рыскающую по кладбищу команду Крысюка.
Гарретт улыбнулся, покачав головой.
– Когда я говорил, что этот выход не совсем удобен, то имел в виду не только бурриков.
Не совсем уверенно поднявшись, я сел рядом с ним, только сейчас разглядев символ молота на саркофаге. Теперь стало понятно, куда нас занесло и почему Гарретту не очень нравился выбранный путь. Ведь этот мавзолей находился на территории кладбища городского монастыря хаммеритов, со всех сторон обнесенного мощными стенами и бдительно охраняемый моими братьями. Интересно, сколько времени я провалялся без сознания? Казалось, все тело превратилось в сплошную ледышку. По моим расчетам, оставалось не так уж долго ждать вечерней темноты. Гарретт оказался прав, скоро я чувствовал себя совсем хорошо, вот только легкие по-прежнему были воспалены.
Я тихонько сидел, кутаясь в плащ, чтоб не мерзнуть, и прислушивался к шагам стражей за дверью, а падающий сквозь маленькое оконце свет между тем становился все слабее и слабее. Гарретт раскрыл добытую книгу и погрузился в ее изучение. Как и многие другие рукописи, она была написана на неведомом мне старом языке. Рисуя кончиком ступни круги на пыльном полу, я думал о Дане. Так удалось промечтать довольно долгое время.
Внезапно дверь мавзолея распахнулась от мощного удара и я, окаменев, увидел перед собой физиономию Крысюка. Стоя в дверном проеме, он смотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Парализованный страхом, я ожидал немедленного нападения, ждал что вскочивший на ноги Гарретт начнет защищаться и разгорится настоящий бой, но с ужасом обнаружил, что нахожусь в мавзолее совсем один. Вокруг царила мертвая тишина, как будто на всем белом свете остались лишь мы с Крысюком. Суматошно попытавшись вытащить кинжал, я вдруг осознал, что стоящий напротив мужчина не может быть живым: бледный как полотно, мутные глаза смотрели куда-то сквозь меня, а одежда кровавыми клочьями свисала вокруг ужасной раны на груди.
Я так и замер, не в силах пошевелиться. Крысорожий внимательно поглядел на меня и затем произнес бесцветным голосом:
– Я – Воин. С Камнем ничего не должно случиться.
Развернувшись, он ушел и дверь мавзолея со скрипом захлопнулась.
Я дернулся и подскочил на месте. Гарретт, по-прежнему сидевший рядом и читавший, вопросительно посмотрел на меня. Снаружи уже совсем смерклось, а я этого и не заметил. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что это был всего лишь сон. Однако обычное в этом случае облегчение, когда человек просыпается от жуткого кошмара и осознает, что все это не на самом деле, почему-то не приходило. Слишком реальной казалась эта сцена и слишком похожей на видение о смерти Гунтера.
